Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

Я вижу его лицо – лицо человека, с которым прожила жизнь.

— Это правда? — спрашиваю я. — Правда, что ты… в прошлом… приставал к Виктории? Ее слова на свадьбе нашего сына — правда?

52

— Господи, — он отставляет чашку с кофе и подхватывает планшет, — нашла кому верить.

Его измены он никогда не признавал. Никогда. Всегда – отмахивался, насмехался, переводил стрелки. Выставлял меня дурой, истеричкой, не понимающей «мужской природы».

— Виктория, может, и стерва, но лгать о таком она бы не стала, — хмыкаю. — Одно дело служанки, секретарши, соседки… — медленно проговариваю я, — но ты был готов и с моей подругой?

— Не знал, что вы с Викторией дружите, — кривит губы.

— Да, дружим, — прищуриваюсь я. — Я так понимаю, она тебя отшила?

Я могу живо представить то, как Вика с уничижительным высокомерием смотрит на моего мужа и размазывает его по стенке тихими словами, чтобы он оставил ее в покое.

Виталий вновь смотрит на меня.

Его лицо медленно, меняется. Раздражение и усталость сменяется тихим гневом. Его глаза сужаются до щелочек.

— Она врет.

— Даже сейчас, — я клоню голову на бок, — ты все отрицаешь.

Мои колени забыли о боли. Теперь все тело – одна сплошная дрожь. Холодный пот выступает на спине. Во рту – вкус горького кофе и… крови. Я прикусила губу.

— Это все, что ты хотела сказать? — Его вопрос – выстрел в тишине. Он хочет закрыть тему. Заткнуть меня. Как всегда.

Но сегодня – не всегда.

— А ее муж… — я улыбаюсь. — Саша всегда был ко мне подчеркнуто вежлив и холоден."

"— Может, ты была не в его вкусе, — грубо усмехается.

— Вы из разных кобелячьих категорий, — я пожимаю плечами. — Он знал, что не стоит в семье свою похоть…

— Но я не притащил тебе на воспитание левого ребенка, — строго перебивает мен Виталий.

— И в принципе у Вики и Саши как-то все иначе, — я откидываюсь на спинку кресла. — Казалось бы… Тоже кобелина, сволочь, но… хотя бы сейчас он начал иначе смотреть на Вику, а ты…

Горько усмехаюсь.

— Тебя даже могила не исправит, Виталий, — делаю новый глоток кофе.

— Да что на тебя нашло? — он окидывает меня недоуменным и снисходительным взглядом. — Это истерики великовозрастного дитяти Павлуши тебя так впечатлили?

— Радует одно, что я тебя никогда не любила, — тихо и презрительно признаюсь. — Я лишь из-за отца за тебя вышла.

— Тоже мне новость, — скалит белые зубы, которые он вставит себе пять лет назад.