Я была хорошей женой, но после развода буду плохой бывшей

— Как перед людьми стыдно…

Шаги мои по толстому персидскому ковру глухие, но каждое движение отдается острым ножом в коленях.

Ах, эти колени. Проклятые колени. Вздыхаю, не в силах скрыть боль, и замедляю шаг, цепляясь взглядом за фигуру в кресле у высокого окна.

Мой муж Виталий как обычно, погружен в экран планшета. Раньше его он по утрам изучал газеты, шуршащие и пахнущие типографской горькой краской. Теперь в его очках отражается холодный, бездушный свет планшета.

Читает сводки. Всегда что-то читает. Лишь бы я не лезла к нему с разговорами, но сегодня я полезу.

Делаю еще два шага. Прострел – острый, жгучий – заставляет замереть. Тяжелый, влажный вздох вырывается из груди против воли.

— Колени? — лениво интересуется мой муж и приподнимает бровь.

— Да, колени, — тихо отвечаю я, — все из-за этих чертовых каблуков на свадьбу, на которой наш сыночек подрался, а потом сбежал. опозорил.

Фыркаю, опускаясь в глубокое кресло напротив Виталия.

— Все мои жертвы были напрасны, — мой голос звучит хрипло, с надрывом.

Раздражение клокочет внутри, ведь Виталий так и не смотрит на меня.

— Теперь все будут о нас шептаться… — цыкаю я.

Виталий, наконец, отрывает взгляд от планшета. Поднимает глаза поверх очков. Взгляд тяжелый, усталый."

"— Повёл себя как незрелый подросток, — соглашается он, голос глухой, без эмоций, как будто зачитывает мне новости.

В его тоне – семидесятилетняя усталость, ленность, легкая, ядовитая насмешка. Над сыном. Надо мной. Над всем этим миром, который ему давно опостылел. Он снова смотрит на планшет, пальцем листая невидимые страницы.

Я напряженно поглядываю на него, растирая колени.

Боль немного отступает, сменяясь знакомой досадой. Всегда со мной наедине он прячется.

Раньше – в газету, в папки с договорами, в бесконечные звонки по стационарному телефону с длинным шнуром. Теперь – в планшет. Этот вечный щит. Это всегда меня бесило. Разъедало изнутри.

— Виталий, — голос звучит резче, чем хотелось, и истеричнее. — Отложи планшет. На пять минут. Пожалуйста.