По праву сильного (СИ)

Нечего тут растекаться лужицей перед тем, кому ты не больно-то нужна.

– Думаю, в половине одиннадцатого мы за тобой заедем, – тон Дениса меняется, становится похож на тот Ящеровский. Очевидно, он уловил, что я держу дистанцию, и поддержал меня.

Господи, чего меня из крайности в крайность мотает? Если это продлится долго, я стану истеричкой.

– Денис, а ты надолго в городе? – спрашиваю, чтобы понять, как долго мне нужно продержаться.

Голос Ящера холодеет еще на несколько градусов:

– А что уже мечтаешь избавиться? Тяготишься отработкой? – его слова хлещут меня, как кнутом.

И отключается.

Глава 23

На глаза наворачиваются злые слезы. Хотела вспомнить про свое место?

Получите, распишитесь.

Ящер быстро тебе его показал.

И чего я нюни распускаю? Он же предупреждал. Спрашивал, понимаю ли, на что подписываюсь. Я свое получила, теперь его очередь.

Все так. Все складно. Но когда разумные доводы могли победить эмоции?

Понимание, что я всего лишь девочка на пару раз больно ранят.

Остаток дня провожу в депрессивном состоянии, даже запираюсь в комнате, чтобы не грубить ни в чем невиноватой маме, потому что не уверена, что могу себя контролировать.

Так и засыпаю, уговаривая себя, что потерпеть осталось пару раз. Сделаю, что захочет, и свободна. Главное, пока буду «терпеть» не стонать слишком откровенно. У меня еще осталась гордость.

Утром я все еще дуюсь на весь мир до тех пор, пока не раздается звонок телефона.

Домашнего.

Я подхожу к аппарату как к замершей перед броском змее.

Эта самая Маша звонит. Последние цифры ее номера отпечатались у меня в памяти, это точно она. Лешка ничего не говорит, но зачем-то же она названивает!

– Алло, – беру я трубку.

Молчание.

– Мария, это вы? – решаюсь я.

Молчание.

– Если вы звоните Леше, то его сейчас нет, – рассказываю я, непонятно зачем, но раз брат за нее волнуется, то, может, и она за него? – Он в больнице…

Судорожное всхлипывание подтверждает мою гипотезу, но на том конце продолжают молчать.

– Ему лучше. Что-нибудь передать надо?

И снова тишина.

– Четвертая городская, хирургическое отделение…

Мой монолог прерывают гудки.

Кладу трубку. Что ж. Это явно Мария Николаева. Но понятнее мне не стало.

Как меня все это раздражает! Еще неделю назад жизнь была простой и понятной, и самой серьезной проблемой был сварливый характер научрука. А теперь свалилось это, и все на меня одну! И время поджимает! Уже почти десять, скоро выходить, а я не знаю, что надеть.