По праву сильного (СИ)

У него вызывает напряжение все связанное с этой неизвестной Машей. Мне даже становится обидно, я столько всего пережила, а его волнует только какая-то Николаева. Он, конечно, не знает об этом ужасе, но хоть спросить-то мог, как мы, как мама…

– С тех пор, как я узнала, что твоя авария – ненесчастный случай, – довольно резко отвечаю я и тут же корю себя.

Ну Лешка-то в чем виноват? Он сам пострадал. Хотя, кому-то же брат перешел дорогу.

– Как это не несчастный случай? – оторопев, переспрашивает он. – С чего ты взяла?

– Знающие люди сказали, – поджимаю я губы.

– Что за знающие люди? Ты сериалов пересмотрела? – Лешка смотрит на меня так, будто я маленький капризный ребенок, который привирает, чтобы получить побольше внимания.

– Почти. Максим Лютаев – герой популярного городского блокбастера «Найди плохого парня».

Лешка снова бледнеет.

– Ты связалась с Лютаевым? – и он тут же покрывает пурпурными пятнами.

Вижу, что он хочет устроить мне разнос.

Но пока брат на больничной койке и не может помочь, более того, сам хоть и невольно является источником проблем, главная в семье я.

Последнее, что мне сейчас хочется услышать, это упреки в выборе неподходящей домашней девочке компании. Не после того, как меня встретили те трое, и не после того, как мне пришлось идти к Гордееву.

– Тебя сейчас только это волнует? – вспыхиваю я, хоть несколько минут назад уговаривала себя не злиться на Лешку.

– Я не знаю, – брат отвечает слишком быстро, и я понимаю, что он просто отмахивается от моего вопроса.

– А ты подумай. Потому что в следующий раз тебе может не повезти. Представь, что будет с мамой.

– Да не знаю я! Поняла? – огрызается он, но выдыхает и чуть спокойнее обещает: – Но я подумаю.

К сожалению, в этот момент в палату возвращается мама, и разговор на эту тему приходится отложить.

Собственно, посещение длится не очень долго.

Ничего. Переживет. Мне важнее, что мы не оказались на улице, и Лешке оказали нужную помощь.

И понимаю ведь, что я надолго, если не навсегда, останусь для него младшей сестрой, за которой надо приглядывать, но внутри все равно клокочет какая-то иррациональная обида на его реакцию.