Пленница Зверя

Воздух просто застревает, а в горле разрастается болезненный комок, острыми шипами раздирающий глотку."

"Чужие пальцы бегут вниз, оставляя после себя пульсирующие дорожки. Зверь, вроде так его назвали подельники, внимательно следит за движением своей ладони. Не спускает глаз. Ловит каждое прикосновение, явно наслаждаясь тем, что видит.

Он продолжает сидеть на стуле, а я стою между его разведенных ног. Зачем-то разглядываю лицо бандита. Мужественное и немного грубое. Один взгляд карих глаз способен вызвать мурашки на коже.

Чужие пальцы проходят по шее, опускаются к груди. Каждый миллиметр кожи, оказавшийся на их пути горит, но я не могу пошевелиться. Меня всю сковало какими-то неведомыми силами. Они не выпускают меня из жесткой хватки, вынуждая повиноваться.

Вопреки опасениям, мужчина не стаскивает мою майку, а лишь проходит по кромке декольте, но даже это вынуждает меня вдруг совершить глубокий вдох, подаваясь грудью навстречу обжигающим прикосновениям.

– Сегодня тебе не повезло, детка. Трахать не стану, – уверяют меня. – Хотя, ты стала бы отличным развлечением на ночь судя по тому, как зазывно торчат твои острые сосочки.

Наклоняю голову, и с ужасом понимаю, что бандюга прав – маленькие горошинки затвердели, и пошло проглядывают сквозь ткань майки. Рефлекторно складываю руки на груди, закрываясь.

– Твой отец обещал возместить мне все убытки, если я не стану тебя трогать. Он умолял меня не прикасаться к тебе. Это очень заманчивое предложение, и отличный способ заставить его выполнить условие. Поэтому сейчас мы выйдем из этой комнаты, спустимся вниз, и ты поедешь со мной туда, куда я скажу. И останешься рядом до тех пор, пока твой папочка не вернет мне все до последней копейки. Будешь моей гарантией.

– Нет! – вскрикиваю я. – Никуда я не поеду! – мотаю головой и дергаюсь, чтобы отойти дальше.

Грубая хватка не дает мне сделать даже шага в сторону. Мужчина резко тянет меня на себя, так, что я оказываюсь у него на коленях. Невольно прижимаюсь к его горячему, твердому как сталь телу. Во рту пересыхает. Дыхание снова становится практически неуловимым.