Перворожденный

Шаги, будто его обходят вокруг. Недовольное бормотание, такое, что слов не разобрать.

— Позвольте сказать, господин? — снова бас.

— Говори, — пренебрежительно, старик.

— Я давно этим занимаюсь, господин. Видел многих людей…

— Ближе к делу.

— Он не только не закричал, клянусь вам, он не почувствовал половину боли. Просто отключался, не терял сознание, а именно не присутствовал здесь.

Старик фыркнул.

— Это невозможно без магии, а на нем браслеты.

— Господин, я пытал и магов, и лишенных дара. Клянусь вам, это невозможно в обоих случаях.

— Что-то ты много клянешься.

— Господин?

— Поди прочь!

Быстрые тяжелые шаги. Палач решил поторопиться, пока Корвин не обратил свой гнев против него.

Теперь Нэйтан окончательно пришел в себя и стал понимать, кто находится рядом с ним. Колени давно подогнулись, и он полностью висел на скованных руках, а Придворный маг обходил его по кругу, недовольно цокая языком.

— Что ж ты за птица, — пробормотал Корвин себе под нос.

— Ворона, — прохрипел Нэйт, с трудом разлепив прокушенные губы.

— Что-что? — Старик встрепенулся, зашел спереди, задрал пленнику голову. — Что ты сказал?

Открыть глаза было сложно, но он заставил себя это сделать.

— Ворона… предвестник… смер… ти.

Он убьет его, непременно убьет. После всего этого — убьет без жалости и сомнений.

— Тронулся все-таки, — вздохнул Корвин, отпуская и отступая.

Хлопнула дверь, раздались шаги. Но сил на то, чтобы поднять голову и посмотреть, кто пришел, не было.

— Ну что тут у нас? — Нэйтан узнал голос принца.

— Ничего, — проворчал Придворный маг. — Молчит. Не волнуйтесь, ваше высочество. Конюшня оцеплена. Что бы он ни успел сделать, это не имеет значения. Тебя я проверил с головы до ног, на тебя не оказывалось никакого магического влияния, а также на твои покои и другие помещения. Никаких сюрпризов. Завтра коронация состоится.

Верноэль подошел ближе, в зоне видимости появились начищенные до блеска носки сапог.

— Убили бы вы его уже, — высказался принц.

— Рано, — возразил Корвин.

— Когда человек выглядит… так, навряд ли от него можно чего-то добиться.

— Посмотрим, — не сдавался упорный старик. — Ты сам-то как, мальчик мой? — в голосе Корвина появилась неожиданная забота. — Неважно выглядишь.

Пауза. Блестящие сапоги отошли.

— Плохо спал.

— Нет повода для беспокойства. Хоть Ригли и Φинистер ушли, они ничего уже не смогут ни сделать, ни доказать. А потом никто не решится на восстание.

— Ты всегда прав, — вздохнул Верн.