Отец подруги. Никто не узнает

"

"— Идите быстрее переодевайтесь, — женщина подталкивает нас, и если Марина ее слушает, быстро бежит к диванчику и начинает раздеваться, совершенно не стесняясь других девушек, то я по-прежнему стою на месте.

Происходящее мне не нравится. Очевидных причин нет. Но в груди бьется неясная тревога, которая сопровождает меня с самого утра. Именно тогда Марина спросила нужны ли мне деньги. Целых тридцать тысяч, которые были мне не просто нужны, а необходимы как воздух.

— Тась, что стоишь!

Я морщусь и все же иду за формой.

Я прикусываю губу и все же начинаю переодеваться.

С длиной мне повезло, юбка все же прикрывает ажурный край чулок, а вот с декольте вышел провал. Мои верхние девяносто стали выглядеть еще более пышными, чем были на самом деле, за счет того, что топ их стянул.

— Вау! — удивляется подруга, — никогда не замечала, что у тебя настолько большая грудь, — она сжимает ладонями свою и печально стонет, — мне бы такие титечки.

— Забирай, — морщусь я, пытаясь хоть как то утрамбовать грудь, но она вся вываливается в декольте. — Всегда хотела от нее избавиться.

— Так все, быстро на выход! — хлопает в ладони и громогласно кричит блондинка.

Гомон стихает, девочки замолкают и змейкой выстраиваются у выхода.

— А как же обувь? — удивляюсь я, и мой голос в образовавшейся тишине звучит как сирена.

— Вот, — шикает на меня Марина, — Простите, Ольга Борисовна, — извиняется подруга перед блондинкой, и все про меня забывают, — у нас же одинаковый размер, я взяла для тебя обувь, — Марина достает из сумки черные туфли на огромной шпильке, и в этот момент я понимаю, что убью подругу.

Как только мы выйдем за порог этого дома, я ее убью. Я никогда в жизни не согласилась бы обуть на себя эти пыточные приспособления, даже за тридцать тысяч.

— Ты издеваешься? — практически рычу я на нее. — Я в них и два шага не пройду, а тут целый вечер ходить туда-сюда. Ты не могла взять, что поудобнее?

— Каблуки обязательное условие.