Отец подруги. Никто не узнает

Наверное, ему нравится.

— Ты сделала неверный выбор, — неожиданно говорит он.

— Простите?

— Не стой здесь. Тебе здесь ничего не светит.

Дезориентированная, абсолютно не понимаю, о чем он говорит. Не светит что? Деньги? Но я ведь подписала контракт, который обязывает их заплатить, но тогда о чем он?

Решив не уточнять, продолжаю стоять рядом.

— Ты глухая?

Мужчина, наконец, переводит взгляд на меня. Хмыкает, наталкиваясь на мой вопросительный взгляд.

— Я не нуждаюсь в услугах шлюхи.

Я крепче сжимаю в руках поднос.

— То, что я разношу напитки и стою в костюме, который мне выдали, еще не значит, что я продаюсь за деньги, — выпаливаю, понятия не имея, можно ли так разговаривать с присутствующими.

Уверена, что нет и меня выгонят, но мужчина не начинает бить тревогу, не зовет к себе Анну. Он лишь смеется. Низко, хрипло, до мурашек.

— Да ну? — приподнимает одну бровь, явно мне не веря. — И что тогда ты здесь делаешь?

— Я тут…

Договорить у меня не выходит, потому что в мою спину упирается твердая, явно мужская грудь.

— Что вы делаете!?

Я еще не кричу, но внутренне уже нахожусь на грани истерики.

— Отпустите, немедленно отпустите меня!

Настойчиво, с нажимом. По крайней мере, надеюсь, что так.

— Ну же, цыпа… что ты такая холодная. Дамир тобой не интересуется, а я вот очень. Ты такая сладкая…

Это тот самый блондин.

Не спрашивая моего разрешения, он разворачивает меня к сцене и больнее сжимает мою грудь, а я… Я смотрю на других девочек-официанток.

— Послушайте, нет… Нет, я не… я пришла сюда не за этим. Слышите? Я просто официантка, я только разношу напитки. Господи, отпустите меня, пожалуйста, я не стану, не могу, не буду.

Во мне поселяется паника, потому что мужчина никак не реагирует. Вместо ответа, тянет меня к своему диванчику, и я подчиняюсь, вдруг осознав, что мы тут никакие не официантки. Тридцать тысяч. Тридцать… Глупо было думать, что мы за них не расплатимся по полной программе.

— Олег, — слышу басистый голос за спиной. — Оставь девочку в покое.

Мне кажется, я от счастья сейчас упаду в обморок. Но радуюсь я ровно до того момента, пока не слышу:

— Она моя на эту ночь.