Нулевая планета

Они же в тяжёлых скафандрах, – проворчал капитан, мрачнея с каждой минутой.

– М-да, этого мы не учли, – растерянно ответил Ефимов, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла. – Ладно, будем надеяться, что всё обойдётся.

– Вы опасаетесь диверсии со стороны крокодилов? – осторожно уточнил капитан.

– Да.

– С их стороны это было бы глупостью. Наши корабли уже второй раз их спасают. А устрой они какую пакость, так от них и памяти не останется, – решительно высказался офицер.

– Это на наш, человеческий взгляд.

– Ясно. Разрешите идти? – спросил капитан, поднимаясь.

– Шагай, боец, и помни: только тихо.

– Разрешите ещё вопрос, господин контр-адмирал?

– Валяй.

– А зачем такая секретность? Ну, сходили, вернулись, сели рапорта составлять. Там бы их и закрыли.

– Слишком много народу знает, куда и зачем они уходили. И если увидят, что их берут под арест, то может и до бунта дойти. Не стоит экипаж лишний раз волновать.

– Понял, сделаем, – коротко кивнул капитан и, козырнув, вышел из каюты.

Через два часа Ефимову доложили, что катер с «Громового» благополучно прошёл шлюзование, и контр-адмирал, тяжело поднявшись, медленно, словно нехотя, направился к двери. Надев фуражку, он окинул каюту долгим, задумчивым взглядом и неожиданно для себя самого, повернувшись к висевшей в углу иконе святого Георгия, покровителя воинов, тихо прошептал:

– Спаси нас и помилуй.

Сорвав с головы фуражку, Ефимов истово перекрестился и, круто развернувшись, стремительно вышел в коридор. Ожидавший у дверей каюты посыльный вытянулся во фрунт и, лихо откозыряв, бодро доложил:

– Ваше превосходительство, разведчики прибыли и в сопровождении взвода «медведей» направлены на третью палубу. Для общения с контрразведкой и составления полного отчёта им выделена отдельная каюта.

– Добро.

Через двадцать минут он осторожно постучал в дверь указанной каюты и, не дожидаясь ответа, решительно повернул ручку. Дверь распахнулась, и контр-адмирал оказался в маленьком матросском кубрике, отведённом специально для содержания вернувшихся офицеров. Окинув взглядом спартанскую обстановку, Ефимов мрачно хмыкнул и, услышав звук льющейся из душа воды, присел к столу на прикрученный к палубе табурет.