Газлайтер. Том 16 (СИ)

В общем, решай сам, господин купец, — подытоживаю я равнодушно. Мне если честно поднадоело предлагать помощь. Добрые дела — как бы не мой конёк. Просто Храк хороший мужик, о нем и работники обоза нормально отзывались, а среди купцов это редкость, ну а мне ничего не стоит ему подправить мозги. Нет, я, конечно, понимаю, как сильно он рискует. А, сняв брошку, он рискует всем. Сам бы я ни за что не подставился так глупо, по-честному. Но это я. Мне не нужна помощь телепата, я сам себе помогатор. — Ты думай пока, а я пошел к женам.

— Подождите! Хорошо… Пожалуйста, помогите, господин менталист, — решается хромой «ягуар». Его пальцы слегка подрагивают, когда он расстёгивает брошку.

Я тут же сосредотачиваюсь, погружаясь в его сознание.

Травма, как я и подозревал, вызвана не физическим повреждением, а тяжёлым грузом вины, который Храк несёт на себе годами. Под моим нажимом его разум постепенно раскрывается, возвращаясь к болезненным событиям прошлого. Я вижу, как он вспоминает тот день, когда получил торговое дело от умершего отца, в то время как его братья остались ни с чем.

Это воспоминание, как рана, продолжает гноиться в его сознании, вызывая психосоматические симптомы. Храк убеждён, что он поступил несправедливо, что должен был разделить наследство, даже если это стоило бы ему части его доли.

Но реальность, как она открывается мне, совершенно иная. Я вижу, что именно Храк был тем, кто поддерживал дело на плаву в самые трудные моменты. Он был рядом с отцом, помогал ему, когда братья предпочли беспечную жизнь, наслаждаясь беззаботностью и безответственностью.

Они не сделали ничего, чтобы заслужить свою долю, а когда пришло время, оказались у разбитого корыта не по вине Храка, а по собственной глупости и лени.

Я вмешиваюсь, аккуратно подправляя восприятие Храка. Усиливаю его понимание того, что он заслужил это наследство по праву. Его успехи — это результат его труда, его усилий. Он был опорой для отца и для всего семейного дела, тогда как его братья просто упустили свой шанс.

Это не жадность и не воровство, это справедливость.

Процесс идёт быстро, но для Храка это настоящая внутренняя революция. Ещё несколько минут — и я чувствую, как его сознание освобождается от тяжёлого груза. Вина растворяется, как дым. Он смотрит на меня с облегчением, его глаза ясны, а плечи расправлены.

— Я больше не хромоножка, — с удивлением и недоверием произносит Храк, двигая ногой, словно проверяя, действительно ли всё изменилось.