Мымра! (СИ)

Медовый месяц опять же, — хитро прищуривается он, предвкушая наш отдых, — На кого я оставлю все?

— Я могу совсем справиться, — не соглашаюсь я.

— Можешь, а вот я нет, хочу, чтобы ты была все время рядом, — говорит Егор, ну ладно пусть как хочет.

И вот сегодня мы едем, чтобы выбрать из кандидаток, что придут на собеседование, самую нужную и толковую. Не доезжая пару километров до нашего делового центра, Егор вдруг бьет себя по лбу ладонью и съезжает с трассы в карман. Поворачивается ко мне и сверлит сердитым взглядом, почти как я утром.

— Скажи ка мне, где наши «кровавые дни»? — спрашивает он возмущенно, — Ты, поэтому такая злая с утра? — смотрит на меня в ожидании ответа. Заметил все-таки, что месячных нет, ну еще бы, если каждый день почти полтора месяца из кровати не вылезать.

— Когда ты мне хотела сообщить? — наседает он, — Вера?!

Глава 43. Егор

Глава 43. Егор

Всю голову с утра сломал, что не так. Перебрал все: погоду, машину, рубашки, даже полы предложил помыть, а тут такое. Только когда ехали в машине, мысль пришла, чуть не затормозил посреди трассы.

Пришлось съехать в карман.

— Скажи-ка мне, где наши «кровавые дни»? — спрашиваю ее сердито, — Ты, поэтому такая злая с утра? — смотрю на Веру в ожидании ответа. — Когда ты мне хотела сообщить? Вера?!

Она сидит, ручки на коленях сложила, глазки в пол, ну сама невинность.

— Вера, не выводи меня, — говорю с тихой угрозой, — Мы беременны?

— Да! — взрывается она, — А все ты! Я успею Вера, я все сделаю как надо. Не переживай! — начинает кричать, а меня всего словно кипятком ошпаривает.

Улыбка до ушей расползается, в груди, словно фейерверк взрывается. Даже не слышу ее гневных криков. Отъезжаю на кресле подальше от руля и сгребаю Веру к себе, сажаю на колени и утыкаюсь носом в ее грудь, вдыхая такой родной запах, что крышу сносит. Вера колотит своими кулачками по моей голове, плечам, ругается сильно, даже не хорошими словами, а я пытаюсь радостную морду свою спрятать. Не могу убрать глупую улыбку, рад так, что по фигу все. Даже не ожидал, что так накроет.

— Ты! Все ты виноват! У-у, как я зла на тебя! — продолжает голосить Вера, а я приподнимаю лицо и начинаю целовать ее. Вначале шею, потом щеки и добираюсь до губ. Какая же она сладкая, что мозг плавится, и сердце через раз стучит.

— Вер, а Вер, — шепчу ей, отрываясь от губ, что уже ответили мне, а руки ее лежат на моей шее, поглаживая завитки волос у воротничка рубашки.

— Что? — спрашивает она, чуть успокоившись.