Мымра! (СИ)

Я читал, нужно руки помыть сначала, маску надеть, — суетится Егор, — А то я простыл вроде, что-то в горле першит, — начинает он, а я хмурюсь, что-то уж больно он оправдывается.

— Егор, положи ребенка в кроватку, — тихо начинаю шипеть, чтобы не разбудить сыновей.

— Вер, я пойду, руки помою, — торопливо говорит муж и скрывается ванной. Я лежу и жду, когда он вернется, потом встаю и сама перекладываю сына на место. Егор видимо решил ванную принять, часа на три. Ладно, мы не гордые потерпим.

Так он отмазывается все пять дней, пока мы не возвращаемся домой, где нас ждут бабушки и дедушки, Степка, Юрка и Юля, которая прилетела на мою выписку.

Когда остаемся в спальне наедине, иду в ванную и набираю себе воды, чтобы вдоволь понежится в ароматной воде с пеной. Слышу плач детей и улыбаюсь, затем к плачу присоединяется испуганный крик Егора, тут мне хочется смеяться уже в голос. Но дети тут ни при чем, приходится идти и успокаивать всех троих. Вылезаю, кутаюсь в теплый махровый халат и выхожу. Егор стоит у кроваток и раскачивает их, как палубу корабля.

— Вера, они плачут! — говорит страшным голосом мне, — У них что-то болит?

— Завьялов, возьми ребенка в руки, — говорю ему, а сама достаю Артемку из кроватки, тот сразу замолкает и тыкается носиком, ищет грудь.

— Вера, он маленький, — чуть не рыдая, произносит муж, — Ты же видишь какие у меня руки!

— Егор, что-то тебя твои руки не смущают, когда ты в постели меня ласкаешь, — говорю ему и сажусь на кровать, даю грудь Артемке.

Тот начинает усиленно чмокать, молоко уже есть, но конечно мало на двоих.

— Вот, — протягивает мне Егор второго сына, держит так, словно вазу хрустальную, боится разбить, — Я правильно взял? — смотрит с ожиданием, чуть не дрожит от страха. Становится его жалко, и я улыбаюсь.

— Правильно, головку обязательно поддерживай.

— А то что?! — замирает Егор, — Сломается?!

— Сломается, — киваю я и кладу Артемку на кровать, немного подержав вертикально, затем беру Ярослава, прикладываю к другой груди.

— Ох, Вера, я не смогу, они слишком маленькие, — выдыхает Егор и садится рядом, смотрит, как я кормлю.

— Сможешь, Завьялов, вот сейчас и сможешь. Покормлю, и ты с ними останешься, а я пойду няню встречать, — говорю мужу и передаю ему уснувшего Ярослава, — Так что, нянчись, привыкай.

— Вера, так не честно, — возмущается Егор, непроизвольно качая в своих мощных руках ребенка. Как курица наседка, ей богу. Тихо смеюсь и иду переодеваться.