Морской волк

За вторым большим столом сидели двое то ли рыбаков, то ли крестьян, одетых так же, как и люди на причале. Оба брюнеты с длинными, почти до плеч волосами и короткими бородками. Эти пили вино из таких же глиняных кружек, как и мужчина в углу, наливая его из такого же глиняного кувшина. Они тоже уставились на меня, но без опаски, чисто из любопытства. Дальше была деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Перила захватаны до черноты, а ступеньки с как бы слизанными углами. По другую сторону от лестницы за столом поменьше, на котором стоял глиняный кувшин литров на пять и большая глиняная миска с большими ломтями хлеба, сидел тучный мужчина лет пятидесяти.

Левое ухо отсутствовало, а большое правое лопухом торчало из черных курчавых волос, что улучшало имидж трактирщика, потому что оба уха отрезали ворам-рецидивистам. Орлиный нос нависал над густыми усами, но тяжелый подбородок был выбрит. Поверх холщовой рубахи на нем было что-то типа кожаного жилета со шнуровкой спереди, которая была не затянута и не завязана. Позади него располагался камин. Над малым огнем висел закопченный, медный котел литров на семь, накрытый крышкой. В трактире, как и во многих других, пахло печеным мясом и скисшим вином.

Догадавшись, что сидевший за малым столом — трактирщик Безухий Жак, я подошел к нему, поздоровался:

— Благослови тебя господь!

— Добро пожаловать, шевалье! — ответил трактирщик.

— Могу получить здесь постель? — спросил я.

— Конечно, хорошую и чистую, — ответил Безухий Жак.

— Поесть тоже найдется? — продолжил я.

— Да, в достатке, слава богу, хватит на дюжину! — пошутил он.

— Нет, я один, — сказал ему. — Какое мясо у тебя есть?

— Могу быстро приготовить кролика, — предложил трактирщик.

Есть кроликов в трактирах я не рисковал. Частенько они мяукнуть не успевали перед тем, как оказывались на вертеле.

— Лучше курицу, — произнес я.

— Только если всю закажите, — предупредил Безухий Жак.

— Конечно, всю, — заверил я.

 — Сейчас не справлюсь, доем утром. И сыра и красного вина, самого лучшего.

— Другого не держим! — заверил трактирщик, но плутоватые глаза говорили об обратном.

Я сел возле другого угла дальнего стола, чтобы не мешать ужинавшему за ним мужчине. Никак не мог определить, к какому сословию он принадлежит. Для рыцаря жидковат во всех отношениях. Для чиновника слишком угодливо улыбается. Для купца старается смотреть слишком высокомерно.