Морской волк

От берега в море уходил деревянный пирс длиной метров пятьдесят, к которому была ошвартовано одномачтовое судно длиной метров двенадцать, с прямой кормой, высоким ютом и низким баком с длинным и массивным бушпритом. Судно лежало на грунте. Прилив только начал поднимать его. С помощью сооруженной на причале, деревянной стрелы с противовесом на коротком конце, подобии колодезного «журавля», четверо мужчин в таких же соломенных шляпах и грязных и мятых рубахах длиной до коленей, как у ходульника, грузили в трюм рогожи с вяленой рыбой.

Груз привезли на арбе, запряженной двумя волами светло-серой масти и с длинными, загнутыми рогами. Животные стояли неподвижно, тупо смотрели перед собой. Рядом с причалом колыхалось на волнах несколько лодок, привязанных к опорам или воткнутым в грунт шестам, а на берегу лежали еще две, перевернутые вверх дном.

На одной из лодок сидел старик в латанной рубахе, чинил старую рыбацкую сеть, сноровисто продевая в петли деревянный челнок с желтовато-белой нитью, который держал узловатыми темно-коричневыми пальцами.

Из-под шляпы выглядывали седые волосы. Кустистые седые брови почти наполовину закрывали глубоко посаженные глаза. Длинный нос, узкое, загорелое, небритое лицо, впалые щеки, узкогубый рот, собранный гузкой, морщинистая шея, покрытая длинными седыми волосинами. Работал старик настолько сосредоточенно, что не сразу обратил на меня внимание. Его взгляд прошелся по мне снизу, с позолоченных шпор, прикрепленных к сапогам, вверх, до макушки моей головы, коротко стриженой. Старик сразу встал, поклонился, улыбаясь угодливо.

— Чего изволите, шевалье? — произнес он на гасконском диалекте, который, как мне кажется, ближе к испанскому языку, чем к французскому.

В предыдущую эпоху холуи начали обращаться к очень важным людям на «вы». Мода прижилась. В дальнейшем переберется и в другие страны, в частности в восемнадцатом веке докатится до России.

— Что это за селение? — спросил я.

— Ла-Тест, — ответил старый рыбак.

— Кому принадлежит? — продолжил я опрос.

— Капталю де Бушу, — ответил он.

— Потомку Жана де Грайи? — поинтересовался я.

— Шевалье слышал о Жане де Грайи?! — удивился старик и добавил сокрушенно: — Наша молодёжь уже не знает, кто этой такой!

— Мой дед мне рассказывал, знал его лично, — сказал я, не уточняя, что воевал с ним, потому что мне неизвестно, кто здесь сейчас хозяйничает.