Морской волк

Боцман и два матроса стояли у стены, ожидая наших распоряжений. Обязанности палача выполнял кузнец — горбун с широкими плечами и непропорционально большой головой, на которой русые волосы росли кустиками. От одного его вида становилось не по себе. Палач раздувал небольшими мехами пламя в горне, где среди черных кусков древесного угля лежали два металлических прута. Из колодок торчали голова и кисти купца Гильома Гийонне, который мог наблюдать приготовления горбуна. Света от масляного светильника и огня в горне для этого хватало.

Ожидание страшнее самых страшных пыток. Пока не знаешь, что тебя ждет, предполагаешь самое жуткое. К боли потом привыкаешь, а к ожиданию — нет. Черные волосы на мокром от пота лбу купца прилипли к коже. Может быть, из-за полумрака, а может, от страха, лицо Гильома Гийонне уже не казалось смуглым. Шрам под глазом будто рассосался. Кисти рук мелко подрагивали.

Мы с тестем молчим. Не надо отвлекать человека от диалога со своим страхом. Обычно на это нет времени, всё случается слишком быстро.

Кузнец достал из горна металлический прут, конец которого стал ярко-красным. Повертел его в воздухе, оценивая готовность, потом опять сунул в жар и зашумел мехами. Купец, неотрывно наблюдавший за ним, сейчас, неверное, чувствовал себя мышью, попавшей в кузнечные меха: ветер дул с двух сторон. Осталось угадать, с какой стороны ветер слабее. Горбун положил клещи на самый край стола и, поворачиваясь к горну, зацепил их бедром. Клещи упали, громко звякнув о каменный пол.

— Если я все расскажу… — хриплым голосом молвил он.

— Отпущу живым и невредимым, — закончил я.

— Побожись, — потребовал купец.

— Хватит моего слова, — сказал я. — Тем более, что ничего нового ты мне не расскажешь. Единственное, чего я не знаю, — это сколько тебе пообещал король Франции за мою смерть.

На самом деле мне нужно было всего лишь его признание. И тесть, и члены моего экипажа не до конца верили, что купец прибыл, чтобы отравить меня.

— Десять тысяч, — тихо произнес Гильом Гийонне.

— Золотых экю? — потребовал я уточнения.

— Да, десять тысяч золотых экю, — подтвердил он.

По взгляду, который кинул на меня тесть, я понял, что теперь в Ольборге меня будут уважать еще больше. Если такое в принципе возможно. За десять тысяч золотых одна половина ютландцев перебьет другую и немного соседям достанется.