Морской волк

Едва мы ошвартовались к причалу, как на борт барка поднялся тесть Нильс Эриксен. По насупленному лицу я сразу догадался, что у него плохие новости. Подумал, что касаются моей семье.

— Что случилось? — спросил я, когда мы остались в моей каюте вдвоем.

Нильс Эриксен выпил вина, налитого Тома, поскреб верхними зубами нижнюю губу, что обычно делал, когда никак не мог принять решение, и сообщил:

— Купец в городе появился. Говорит, из Прованса. Товара привез много, но продавать не спешит. И много вопросов задает, в том числе и о тебе.

Я предупреждал тестя, что по мою душу могут пожаловать наемники Людовика Одиннадцатого, короля Франции, что, скорее всего, это будет купец, странствующий рыцарь или монах. Не ожидал, что так быстро вычислят Ольборг. Подозреваю, что не обошлось без Жакотена Бурдишона. Наверное, по пути в Бордо заглянул в Плесси и сдал меня за пригоршню золотых. Надо было не жадничать, не требовать выкуп, а убить его.

— Мои люди следят за ним каждый день, — продолжил тесть.

 — К твоему дому он пока не приближался. Может, действительно обычный купец?

— Он, может быть, и не подходил, а кто-нибудь из его людей нашел и совратил моего повара или слугу, — сказал я. — Давай не будем гадать, а проверим его. Если не виновен, я заплачу ему за беспокойство, жаловаться не будет.

— Если и пожалуется, тоже не беда, — отмахнулся тесть. — Наш король не любит купцов чужестранных. Да и своих не любит, но хотя бы считается с ними.

Провансальский купец Гильом Гийонне жил на постоялом дворе Педера Аксельсена в самой дорогой комнате, как и я когда-то.

Это был тридцатипятилетний поджарый мужчина невысокого роста со смугловатой кожей, вьющимися черными волосами, тонкими усиками и короткой бородкой, которая напоминала плохо размазанную, черную пену. На щеке под левым глазом был небольшой старый шрам, бледная кривая линия которого придавала купцы воинственности. Одет он был в черный бархатный жилет поверх алой шелковой рубахи, а шоссы в желто-красную полоску были собраны гармошкой у ступней, обутых в кожаные сандалии, которые здесь в диковинку. Гостей он явно не ждал, но не удивился и не испугался.

— Сеньоры пожаловали за товаром? — мило улыбнувшись, спросил он на немецком языке с сильным провансальским акцентом.

Голос был бархатистый, обволакивающий. С таким голосом надо не торговать, а девок соблазнять. Впрочем, одно другому обычно не мешает.

— Мы пожаловали узнать, зачем ты сюда приехал, — ответил я.