Многая лета

Но когда вы её нашли, всё остальное должно перестать существовать — теперь в мире вас двое: вы и мина».

В высокой траве лицо и руки тучей облепили комары. Но лишних движений делать нельзя — мина требует полной сосредоточенности.

Аккуратно работая ножом, Настя послойно сняла верхний слой земли и ладонями размела землю вокруг самой ненавистной для всех сапёров немецкой шрапнельной мины-попрыгушки. Когда срабатывал воспламенитель, то перед взрывом мина успевала подпрыгнуть вверх на полтора метра.

Заканчивала Настя в звонкой тишине за спиной самая последняя, когда строй девушек уже построился перед экзаменационной комиссией. От мысли, что подвела команду, на душе было тяжко и муторно. Время шло к вечеру, и июльская жара начала понемногу спадать. Но то ли от нервов, то ли от нарождающейся грозы Настя чувствовала, что ей не хватает воздуха.

Перед подведением итогов экзамена генерал спросил что-то у комбата, потом посовещался с ехидным майором, чиркнул карандашом в блокноте и строго сказал:

— Могу поздравить вас, товарищи бойцы, испытание вы выдержали на отлично, хотя наши минёры постарались создать вам всяческие сложности. Честно скажу — не ожидал таких блестящих результатов. Молодцы! Буду просить верховное командование придать ваш девичий батальон своей службе.

От неожиданности Настя онемела, и только когда Капитолина исподволь подтолкнула её локтем в бок, скороговоркой выпалила:

— Служу Советскому Союзу!

Отделившись от группы экзаменаторов, высокий седой генерал медленно прошёл вдоль ряда блокадных девочек с собаками и сердечно, по-отечески вполголоса произнёс крамольное:

— С Богом, дочки.

* * *Январь 1943 г.

«Тишенька, муж мой, радость моя!

Я постоянно думаю о тебе, и каждый самолёт со звёздами на боках — как привет от тебя.