Камень. Книга 2

Ведь что получается? Одни прямо предлагают свою внучку и дочку мне в жёны, другой вербует на военную службу, третьи хотят на меня посмотреть, потому что я дружу с девушкой из их Рода, четвёртые прямо благодарят за поломанного Юсупова, а про Романовых так я вообще молчу! Алексей, да ты популярен! На тебя обратило внимание высшее общество, которое общается с тобой на равных! И ты не ударил в грязь лицом! Но! Ты уже всем должен! Ксению Голицыну в качестве жены должен рассмотреть, должен подумать о службе в военной разведке, «показаться» Шереметьевым, потому что дружишь с Анной, должен принять и вежливо улыбнуться сомнительным комплиментам от ехидных Куракиных, и пообещать в очередной раз бабке заглянуть на чаёк, хотя делать тебе этого совершенно не хочется! Беда…

А мне же от них от всех вообще ничего не надо! Ни-че-го! Я ещё могу понять тех дворян, которые сюда лезут за знакомствами, за связями, за продвижением по службе или удачными коммерческими контрактами, но и платить за это они будут своим временем, униженными просьбами и разными одолженьицами.

Да, у меня тоже когда-нибудь могут возникнуть какие-то вопросы к присутствующим, но обсуждать я их буду никак не на приёме, и никак не при посторонних. Хватит простого знакомства. А постоянно посещать подобные сборища и провоцировать просьбы к себе… Нет уж! Благодарю покорно!

— Лёшка, ты чего загрустил? — поинтересовался дед.

— А это всегда так происходит? — я повертел в воздухе рукой.

— С разными вариациями. — правильно меня понял дед.

 — Когда интереснее, когда нет. Бывает, что с друзьями и добрыми приятелями только на подобных мероприятиях и встречаешься. Так что не грусти, Лёшка, просто здесь собрался не твой круг общения, у вас, у молодых, ещё всё впереди.

Может дед и прав насчёт круга общения, но на подобных приёмах, с этим кругом общения, я постараюсь больше не появляться.

А тем временем музыканты закончили играть и ушли, а на площадку, рядом с пюпитрами, сотрудники Тайной канцелярии, возглавляемые Пафнутьевым, выволокли сначала около десятка тел в лохмотьях и с мешками на головах, разместив их ближе к стене, а потом еще два тела в грязной одежде, но без мешков, поставили их на колени ближе к нам, схватили за волосы и подняли за них опущенные на грудь головы.

На руках у всех заключённых Бутырки были надеты делориевые браслеты.

— Это же Гагарины! — услышал я чей-то возглас.

— Господа, подходите же ближе! — повернулся к присутствующим улыбающийся Император.