Связной

Тот понятливо кивнул и попятился к соседу…

Замыкающий боец отполз на безопасное расстояние в тот самый момент, когда туман, подогретый восходящим солнцем, поднялся на высоту человеческого роста, а потом, беспокойно цепляясь за кусты и вершинки низкорослых берез, исчез совсем.

Акимов с Романцевым продолжали простреливать остров, едва примечая какое-нибудь движение, и не давали диверсантам опробовать топь.

Подмога подошла через полтора часа под командованием статного капитана. Окружив остров, капитан закричал по громкоговорителю:

— Вы окружены! Сдавайтесь! У вас нет другого выхода.

"Тимофей Романцев передернул плечами, чувствуя, как болотная стужа через намокшую гимнастерку проникает в его тело. Принося дополнительные неудобства, над головой тучей кружили комары и прочий гнус, а прожорливая мошка, чувствуя себя на неподвижном теле совсем по-хозяйски, заползала в рукава и за воротник, где продолжала немилосердно покусывать.

Было тихо, как может быть только в глубине леса и только на болоте. Если что и потревожит затишье, так это кваканье лягушки, зазывающей пару, или крик какой-нибудь пролетающей птицы.

— У вас осталось пять минут, — прервал тишину все тот же громкий, хорошо поставленный голос, многократно усиленный рупорным громкоговорителем. — Через пять минут мы начнем штурм!

Тимофей чуть приподнял голову.

На острове, поднимавшемся над топью небольшим зеленым бугром, не шелохнулась ни одна ветка. И вдруг оттуда кто-то выкрикнул:

— Где гарантия, что вы оставите нас в живых?

— Мы редко даем слово, тем более врагам, но уж если дали, то мы держим его до конца!

— Нам этого достаточно.

— Выходить по одному, руки за голову, — предупредил капитан. — И чтобы никаких сюрпризов. Шуток мы не понимаем и будем стрелять сразу на поражение!

Кусты ивняка шелохнулись, и на берег, заложив руки за голову, вышли тринадцать человек, одетых в форму бойцов Красной армии. Среди них, сбившихся в плотную кучу, выделялся плотный майор с орденом Красной Звезды на гимнастерке.