Связной

Ладно, разговоры — это, конечно, хорошо, а вот только нужно перекусить перед дорогой.

— Не ожидал такого гостеприимства.

— А как же иначе! Ко мне гость пришел, а я его без ужина, что ли, оставлю? Как-то не по-христиански получается. К тому же котелок с картошкой у меня уже в печи томится. Минут десять-пятнадцать, и будет полный порядок! Тушенка американская есть.

— А тушенка-то откуда?

— Натуральный обмен, все в лучшем виде. Я воякам даю самогон, а они мне американские продукты. Называют их «второй фронт»… Так что не голодаю.

Хозяин по-деловому нарезал каравай хлеба аккуратными кусками, уложив их в алюминиевое блюдо. Затем из печи достал курившийся жаром чугунный котелок и торжественно установил его на стол. Умело и быстро большим тесаком вскрыл консервные банки, одну из которых протянул Мельнику и предложил:

— Может, по стопке? Так сказать, для аппетита.

— Возражений нет. Чтобы такие харчи, да на сухую, это непорядок! Они просто в горло не полезут, — пошутил Мельник.

— Вот это по-нашему, — оживился хозяин, доставая из шкафа большую бутыль с мутным самогоном.

Разлил мутновато-молочный самогон в грубоватые стаканы с толстой граненой стенкой и произнес, предварительно подцепив вилкой кусок сала:

— Как говорится, за знакомство!

Запрокинув голову, выпил самогон, и острый, заросший рыжеватыми волосками кадык принялся энергично отсчитывать глотки.

— Эх, крепка Советская власть! — одобрительно крякнул хозяин.

— Так уж и крепка? — усомнился Мельник.

Самогон и в самом деле получился знатный. Крепкий. Терпкий. Без той сивушной закваски, какая зачастую присутствует даже у самого доброго первача. Так что без преувеличения можно сказать, что хозяин был знаток своего дела. А по мозгам самогон бил так, будто впотьмах со всего размаха втемяшился головой в стену. Такое питие следовало зажевать знатной закусью. И она нашлась — кусок вяленой кабанины. Подцепив вилкой, размял мясо челюстями, а потом, радуя желудок, проглотил.

— Выходит, крепка, — продолжал гнуть свое хозяин. — Что Гитлер говорил: «Россия — это колосс на глиняных ногах». Дескать, чуток подтолкни ее, и она сама развалится. А вот только германцы который год ее толкают, а она все падать не желает.

— Что-то, старик, я тебя не пойму: как это тебя с такими взглядами на немецкую сторону занесло? В Красную армию нужно было подаваться, — язвительно хмыкнул Мельник.