Грязная тайна

Им хорошо, они развлекаются. Вот только мне Михаил почему-то не предложил к ним присоединиться. Сказал, чтобы ложилась спать.

На телефоне светится один пропущенный звонок от Павла Юрьевича. Я перезваниваю по его номеру и делаю глоток вина. По венам мгновенно расходится долгожданное тепло.

— Алиса, наконец-то! Уснуть не могу! Расскажи, как дела? — спрашивает директор.

— Даже не знаю, что вам ответить.

— Ты сдала Басаргину поставщиков? Сделала всё, что он просил?

— Сдала, — глухо отзываюсь.

— Вот и умница.

— Понятия не имею.

— Ну ты же можешь его спросить? Можешь убедить, что это был последний раз? Больше никакого криминала. Я просто не выдержу подобного — откинусь преждевременно.

— Пал Юрьевич, я ничего не смогу сделать.

Залпом осушаю бокал вина, наливаю ещё. В голове шумит.

— Я верну вложенные средства в тройном размере, — шепчет директор. — Сколько ты тогда потратила?

— Послушайте…

— Алиса.

Я заканчиваю звонок с неприятным ощущением гадливости. С чего Пал Юрьевич взял, что я могу повлиять на такого человека, как Михаил? Почему подумал, что я вообще до сих пор нахожусь с ним?

Вернувшись в спальню, расчёсываю волосы и надеваю короткий сарафан на бретелях. Несмотря на то, что на улице нет жары, я чувствую себя вполне комфортно. Возможно, всему виной выпитый алкоголь.

Я иду по узкой тропинке к беседкам.

Остановившись в тени деревьев, издалека наблюдаю за мужчинами, которые расположились за сдвинутыми низкими столами на мягких диванах. Не нужно много жизненного опыта, чтобы понять — все они при статусе и огромных возможностях. Едят, пьют коньяк или виски, а ещё курят. Кто сигареты, кто кальян.

На импровизированном танцполе рядом с ними красиво извиваются роскошные девушки под современные танцевальные песни.

Михаила я вижу со спины. Светлый затылок, крепкие руки, которые он вальяжно закинул на спинку дивана. Рукава рубашки закатаны. Он больше не тот строгий прокурор. Басаргин отдыхает. Как обычный земной человек.

В какой-то момент, сидя в номере, я поймала себя на мысли, что боюсь его исчезновения. Уедет, мы так и не поговорим.