Что я без тебя…

– Она требовала… свидания с графом, но вы всегда были ко мне так добры… ко всем нам… и если у вас, не дай Бог, случится что-нибудь непредвиденное, вы сможете рассказать об этом мне, а не идти сразу к графу… или еще к кому-нибудь. Разумеется, я не скрою от графа, что его хотела видеть какая-то женщина, когда он явится на церемонию венчания, но, может быть, лучше, если вы первая встретитесь с ней, пусть она немного успокоится…

Шерри ухватилась за туалетный столик, чтобы не упасть, и велела дворецкому привести женщину, назвавшуюся Чариз Ланкастер, после чего крепко зажмурилась и попыталась сосредоточиться.

Берлтон… Берлтон… Берлтон.

В голове замелькали образы, зазвучали голоса, все быстрее, быстрее, обгоняя друг друга.

…Судно, каюта, перепуганная горничная. «А вдруг жених Чариз подумает, что мы убили ее или продали, в общем, причинили ей какой-то вред? Скорее поверят барону, чем вам, ведь вы никто, так что закон будет на его стороне. Это Англия, а не Америка…»

…Факел, грузчики, высокий, сурового вида мужчина у трапа.

…Хлопковые поля, луга, фургон с товарами, маленькая рыжая девочка… «Мой папа называет меня морковкой из-за моих волос, а зовут меня Шеридан. Маме очень нравилась роза «Шеридан», и она дала мне это имя».

…Норовистый конь, суровый индеец, запахи лета. «У белых не такие красивые имена, как у индейцев. Ты не цветок. Ты – огонь. Пламя. Огненные волосы».

Костры, лунный свет, прекрасный испанец со смеющимися глазами и гитарой в руках, музыка, вибрирующая в ночи.

Маленький, чистый домик, разбушевавшаяся девочка, рассерженная женщина. «Патрик Бромлей, тебя следовало бы выпороть за то, что ты так плохо воспитал свою дочь. Она не умеет ни читать, ни писать, у нее ужасные манеры, волосы торчат во все стороны. Она заявила мне, что «втюрилась» в какого-то Рафаэля Бенавенте и когда-нибудь попросит его жениться на ней. Она намерена сама предложить руку, да еще какому-то испанскому бродяге, картежному шулеру.

…Двое мужчин с мрачными лицами стоят во дворе, третий – в дверном проеме. «Слушайся тетушку Корнелию, дорогая. А я вернусь за тобой, через год, самое большее – через два. Оглянуться не успеешь».

…Убитая горем девочка цепляется за него.