Что я без тебя…

"

"Девушка подошла к туалетному столику и невольно залюбовалась ожерельем из бриллиантов и сапфиров, которое получила утром от Стивена. И когда с улыбкой дотронулась до него, тройная нитка бриллиантов и сапфиров весело засверкала на белом бархате шкатулки, сияя, как сама Шерри. Ожерелье выглядело слишком торжественным и роскошным для ее платья, но Шерри решила его надеть, поскольку это был подарок от Стивена.

Стивен… Ее будущий муж… Девушка невольно вспомнила, как после возвращения из оперы он повел ее в салон и там зацеловал, заласкал.

– Вы хоть представляете себе, сколько в вас страсти? – шепнул он.

Наверное, Стивен так говорил, потому что она позволила ему себя целовать и ласкать, подумала Шерри, однако не найдя в этом ничего ужасного, вместо ответа обвила его руками и прижалась лицом к его мускулистой груди.

– Хватит, леди! Если не хотите, чтобы наш медовый месяц начался до свадьбы, придется вам удовлетвориться несколькими целомудренными поцелуями… – Должно быть, она выглядела разочарованной, потому что он ласково улыбнулся ей, снова обнял и поцеловал.

Мысли Шерри были прерваны стуком в дверь.

– Простите, миледи, – сказал Ходжкин, необычно бледный, со страдальческой гримасой на лице. – Там внизу какая-то молодая – не могу даже назвать ее леди, так вульгарно она выражается – какая-то молодая женщина настаивает на встрече с вами.

Помощник дворецкого развел руками, и видно было, как они у него дрожат:

– Эта женщина говорит, что она – это вы, мисс.

– Простите, не поняла.

– Она утверждает, что не вы мисс Чариз Ланкастер, а она.

– Это… – Шерри хотела сказать «странно», но почему-то осеклась, и сердце ее учащенно забилось.

Страстно желая услышать от Шерри, что все это выдумка, ложь, Ходжкин умоляющим тоном добавил:

– Многое из того, что она говорит, верно. Я… я это знаю, миледи, потому что в свое время служил у барона Берлтона.

«Берлтон… Берлтон… Берлтон… Берлтон».

Это имя леденящим душу воплем отозвалось в мозгу.