Четвертый брак черной вдовы

 — Ладно, сама напросилась!

Но дальше угроз он не пошел — пинать дверь, за которой стояла его супруга, было и вправду весьма невежливо. Чертыхнувшись, Хоэль полез в окно, к огромному восторгу зрителей.

Дамы Тьерги не преминули поучаствовать хотя бы словесно: кто-то предложил Хоэлю помощь — подтолкнуть, если надо, а кто-то предложил уют и приют, если донна Катарина проявляет излишнюю суровость.

— Стрекочите, сороки, — пробормотал Хоэль, проникая в крепость с тыла.

Жена не ожидала его появления, и в первую секунду остолбенела, испуганно распахнув глаза, а потом припустила по коридору, спасаясь от праведного гнева супруга.

Конечно же, Хоэль нагнал ее в два счета и притиснул к стене.

— Вот вы и попались, донья Кошечка, — сказал он с огромным удовольствием, пока жена трепыхалась в его объятиях, пытаясь вырваться. — И что же с вами сделать? Может, выставить на крыльцо в одном исподнем? Как вы поступили со мной?

Она задышала быстро и прерывисто, вцепившись в халат на груди, как будто Хоэль уже срывал с нее одежду.

— Испугались, донья? — позлорадствовал Хоэль. — Но не бойтесь, я не так жесток, как вы. Мы придумаем вам другое наказание.

Она перевела дух и заметно расслабилась.

— Будете мыть меня вместо Чарито, — заявил Хоэль.

— С чего бы это? — тут же воспротивилась она. — Вы же сами сказали, что позвали ее мыло подать!

— Вот и будете подавать, — пообещал Хоэль. — Мыло.

Она упиралась, пока он волок ее до лестницы, так что Хоэль решил избавить себя от проблем и просто-напросто закинул жену на плечо.

Она не звала на помощь, даже не проклинала и не визжала, но сразу же больно дернула его за волосы и попыталась укусить, но зубы соскальзывали по его спине.

— Что, не получается? — посочувствовал Хоэль. — Приберегите зубки, если есть желание — покусаете меня в другом месте. Я покажу в каком — вам, может, понравится.

— Вы не посмеете! — пискнула она, но сразу присмирела.

Возле ванной Хоэль поставил жену на ноги, придерживая за плечо, чтобы не убежала.

Она отбросила с лица рассыпавшиеся рыжие пряди и посмотрела гневно, поджимая губы. Нет, этим губам совсем не шли подобные гримасы. Хоэль замечтался — этим губам можно было найти совсем другое применение.

Она снова дернулась, и Хоэль с удовольствием прижал жену к себе, пресекая попытку побега, и ощущая нежное, душистое женское тело так близко.

— Будете трепыхаться, донья, — пригрозил он, — мылом точно не обойдетесь.

— Что вы себе позволяете?..