Четвертый брак черной вдовы

 — Притащиться в такую жару, чтобы клянчить деньги Сильно вас жадность припекла.

— Ты позволишь ему меня оскорблять? — скорбно вопросила донна Флоренсия у Катарины. — Он ограбил тебя, он лишил меня и Чаниту средств к существованию, сломал нос Фабиану

— Он ограбил Катарину?! — ахнула Лусия. — Я же говорила, Кэт, надо было все спрятать!

— Он выгнал бедную Имельду, — продолжала донна Флоренсия. — Она пришла ко мне вся в слезах

— Это вы про кухарку? — осведомился Хоэль. — Эту Коклес? Так готовила бы лучше — и осталась бы на месте.

— Какая грубость! — голос донны Флоренсии дрожал от негодования. — Здесь три дамы, а вы позволяете себе так выражаться. Стыд и позор вам! Вы довели Имельду до слез, она была в отчаянии. Вы жестокий, бессердечный — она опять обратилась к Катарине. — Он жесток, это сразу видно, не думай, что такие мужчины могут исправиться. Если он был жесток со своей первой женой, то рано или поздно будет жесток и с тобой, — она протянула руку к падчерице, словно предлагая ей помощь, но Катарина стояла неподвижно, как статуя, держа бокал.

— Все сказали? — Хоэль прихлопнул в ладоши и похлопал себя по коленям. — А теперь — по коням!.. То есть в карету — и трюхайте в замок. Кстати, а ведь замок тоже принадлежит мне. Кошечка, — он встал и вальяжно подошел к Катарине, обхватив ее за талию, — а тебе не хотелось бы переехать в замок?..

— Вы не посмеете! — выдохнула донна Флоренсия.

— Почему это? — спокойно осведомился Хоэль.

— А где будем жить мы? — осведомилась мачеха.

— А вас никто не гонит, — обнадежил ее зять. — Лично я буду этому только рад. Ваша милая физиономия, донья, необыкновенно поднимает мне настроение, а вашего замечательного сына я с огромным удовольствием буду приветствовать каждое утро, — и он потер кулаком подбородок, подмигнув.

Намек был более чем очевиден, и Лусия испуганно вскрикнула, но донна Флоренсия смотрела только на падчерицу:

— Ты что-нибудь скажешь, Катарина? — настойчиво спросила она.

— Кэт! — громким шепотом позвала Лусия, округлив глаза.

Но Катарина хранила молчание, и Хоэль довольно ухмыльнулся, а потом заторопил:

— Все, визит окончен, дамы. Я провожу, а то от вас до вечера не избавишься.

— Как вежливо! — процедила сквозь зубы Лусия.

— И вы, донья Пигали… донья Лус, тоже можете быть свободны, — Хоэлю надоело ждать, и он подхватил дам под локти.