1000 не одна ложь

Правда и возможность выбора.

Повернулся ко мне и нашел мое лицо затуманенным взглядом.

— Джамаль сын твоей русской…

Я судорожно втянул воздух, задыхаясь и впиваясь в постель скрюченными пальцами."

"— Я приказал старой ведьме отдать его мне. Приказал под страхом смерти не разглашать тайну. У твоей… твоей русской осталась дочь. Она скрасила ее горе. И я знал, что Зарема наврала… она не была беременна. Но это был мой шанс возвысить тебя до себя и законно отдать тебе свой трон. Провозгласить наследником своего внука.

Законнорожденного внука. А не сына русской девки, на которой ты так и не женился. Зарема… Зарема выдавала себя своим поведением… ходили слухи, что она плохая мать. А я… я не мог позволить, чтобы кто-то заподозрил, что Джамаль не ее сын. Когда ты вернулся, она пришла ко мне. Ставить свои условия и требовать надавить на тебя. Я не люблю, когда мне ставят условия… Ее не стало. Да простит меня Аллах. Хотя я не жалею о ее смерти… завистливая ведьма отправила на тот свет немало девушек, согревавших твою постель.

Он засмеялся, а я, тяжело дыша, так и держал одной рукой его руку, а второй впился в постель, ломая суставы и стараясь не заорать диким зверем.

— Ты должен знать об этом и принять решение. Если оставишь все в тайне, унаследуешь половину моего состояния, трон. Твой сын будет после тебя шейхом. Его ждет великолепное будущее… моего внука… Но решать будешь ты.

Я лишь дал вам обоим шанс, которого без меня у вас бы никогда не появилось… Я исправил свою ошибку.

Тяжело дыша, протянул руку к стакану с водой, и я, приподняв его голову, помог сделать глоток, а потом осторожно уложил на подушки дрожащими руками, и он устало прикрыл глаза.

— Фатиму… жену мою не трогай. Она много всего пережила и вытерпела. Сошли ее куда-то, но жизнь не отнимай. Тайну она хранит одну… грязную тайну и молчала о ней всю жизнь. Связь у меня была с сестрой ее — Наджией. Вдовой Башара, отца Рамиля. Сына родила от меня… и умерла при родах. Рифатом назвали. Во дворце жил. Своим я его не признал.

Снова веки приподнял и на меня посмотрел.

— Брат он тебе… шакал, мразь, но брат. Сам решай, как поступишь. Я ему земли дал, деньги, к тебе приблизил… Только не смолчала, видать, Фатима. С его помощью тебя убрать захотела. А что может быть сильнее зависти и горечи от несправедливости? Теперь ты… ты будешь казнить и миловать.

Его снова скрутил приступ кашля такой силы, что казалось он исторгнет свои внутренности, брызгаясь кровью и задыхаясь.