Уютная душа

— А вы не учите, как мне разговаривать с собственной женой! Она трясет сиськами перед кем попало, а я что, должен ей за это полонез сплясать? И не надо мне тут пыхтеть, как самовар на веранде! Вы тоже, Дмитрий Дмитриевич, наивный человек, — усмехнулся Максимов. — Она же специально воспользовалась своей прививкой, чтобы вас соблазнить.

— Таня, выйдите! — скомандовал Миллер.

— Дмитрий Дмитриевич…

— Быстро выйдите! — рявкнул он.

В незастегнутой кофточке Таня покинула кабинет.

Максимов поднялся и тоже пошел к выходу.

— Я клянусь, что Таня ни в чем не виновата. У вас нет ни малейшего повода подозревать ее.

— Я лучше знаю свою жену. Она неравнодушна к интересным мужчинам, и, поверьте, ее добродетель не стоит того, чтобы мы с вами ссорились.

Миллер успел подумать, что делать этого нельзя ни в коем случае, но рука поднялась помимо его воли… Через долю секунды он ударил Максимова по лицу.

Тот схватился за щеку:

— Пропустите меня немедленно!

Миллер посторонился.

— Я предупреждал, что не позволю оскорблять женщину в моем присутствии, — сказал он устало.

В дверях Максимов обернулся:

— Учти, я этого тебе не спущу!

— Уверен был, что напоследок вы скажете что-нибудь эффектное.

Глава 8"

"Оставшись один, Миллер закурил и налил себе коньяка. Он страшно нервничал, но вовсе не потому, что только что засветил по физиономии непосредственному начальнику и этот поступок, наверное, поставит жирный крест на его карьере. Придется уволиться, этого требует элементарная порядочность, а после того как его прокатили с заведованием, хорошую работу он вряд ли найдет.

Но самым ужасным в этой ситуации была отнюдь не перспектива потерять работу.

Таня — жена Максимова! Вот это был страшный удар! Миллер уже более или менее свыкся с мыслью, что она принадлежит другому, но знать, что этот другой — Максимов, было выше его сил.

Как такое возможно? Добрая, отзывчивая, чистая женщина — и рядом с ней такой урод? Как ей удалось сохранить уравновешенный характер и доброжелательность в браке с ним? По глубокому убеждению Миллера, нельзя было быть женой Максимова и одновременно хорошим человеком.

«О Господи, они же вместе спят! — Он почувствовал, что ему в сердце вогнали бетонную шпалу и с хрустом повернули.