Траблшутер

А сейчас меня заморозит, и я опять с ней не выясню отношения.

– У Вас руки трясутся… давайте, я?..

С раздражением выкидываю все в мусорное ведро.

Она вздрагивает, отводя взгляд.

– Ты меня на днях одной грациозной птицей обозвала, – обнимает себя руками за плечи, закрывается… – Так вот, незаслуженно. А я тебе сейчас хочу вернуть комплимент. Ты чего затроила-то, Фея?

– Что?.. – распахиваются ее глаза.

– Наивную девочку не надо сейчас из себя строить.

Я вижу, как тяжело она сглатывает и, не моргая, смотрит на меня.

– Я не понимаю.

Встаю. У меня кипит все внутри, хочется разнести что-нибудь.

– Дай мне свой телефон.

– Зачем?

– Ты русский язык перестала понимать? – протягиваю руку. – Телефон.

– Он в сумке.

– Неси.

Возвращается с телефоном. Быстро ввожу ее пароль.

Переписки… так…

– Так… Ооо! Ванечка! Ник! Ник, да? Как нежно… – меня корёжит.

Открываю.

Она выхватывает свой телефон.

– Вы не имеете никакого права, Захар!

– Да что ты?! – выхватываю обратно.

– Вы обещали, что не будете давить, как начальник.

– А я не как начальник. Я как твой мужчина сейчас твой телефон изучаю.

– Вы не мой мужчина! – выдергивает телефон.

Он летит экраном об угол стола. Треск – и рассыпается на запчасти.

Ну, отлично!

– Что ты только что сказала? – поднимаю на нее глаза.

– Вы не мой мужчина! – распрямляет спину.

– Да? А чего ж ты мне тогда, на лестнице, этого не сказала? Я тебя там как свою женщину трахал! А ты, так получается… с левым мужиком расслабилась?

Рот возмущенно приоткрывается, набирает воздуха в грудь.

– Ты сделал это… насильно!

– Да-а-а? Может, я такой уровень силы применил, что ты сопротивляться не могла?!

– Сила бывает не только физическая! – рявкает она на меня.

Руки сжимаются в кулаки.

– Это было психологическое давление!

О*уеть!

– Да, правда?! И чем я на тебя надавил? Членом? Так тебе, вроде как, понравилось, нет?

– Всё! – взмахивает она руками, зажмуриваясь.

Резко разворачивается к выходу.

Ну, уж нет!

Обгоняю, кладу руку на дверь. Замыкаю. Разворачиваюсь к ней.

Кто-то адекватный очень-очень тихо, на краю бушующего урагана, пытается докричаться до меня: Тормози, Волков!

– Что с Китом у тебя?

– Не твоё дело!

– А с Ванечкой о чем разговариваем?

Она в ярости дергает кулаками вниз, закрывая глаза.

– О чем?!

– О любви! – рявкает. – Знакомо Вам такое слово, Захар Тимофеевич?

– О любви?.. – пересыхает у меня во рту.