Сопротивляйся

 – Оно и видно. Я на сегодня все. Хочу живым домой вернуться, а не полудохлым.

Мое настроение – американская горка, на которой нет подъема. Только спуск градусов под девяносто.

Глядя на парк перед собой, усиленно дышу через нос, понимая, что сам я домой вернуться не могу. Если бы я хотел там находиться, меня бы здесь не было в десять утра субботы.

Переворачиваю запястье и смотрю на часы.

Начало одиннадцатого.

Мои дни не тянутся. Они летят и слишком быстро, но я выждал достаточно долго, чтобы все вокруг стало казаться кривым и раздражающим.

Еще пацаном я приучил себя к тому, что не стоит бороться с тем, чего не можешь изменить, и сейчас не собираюсь этого делать. Я ничего не могу изменить. У меня нет машины времени, но если бы она была, я бы с удовольствием отмотал на пять лет назад, чтобы понять, был ли шанс у меня и моей любимой жены не оказаться в том дерьме, в котором мы оказались.

Моя потребность в ней больше, чем я мог себе представить. Больше, чем позволял себе представить за три прошедших года. Больше, чем я и так знал. Я ступил на эту тропу и не смогу свернуть, пока не пройду по ней до конца. Каким он будет, я не знаю, но это нихрена не меняет, я все равно не смогу свернуть и не буду пытаться. Только не в этот раз.

– Я уезжаю, – говорю Сане, не дожидаясь его ответа.

– Спасибо, что предупредил, – слышу его ворчание.

Серый дневной свет – отличное оформление моего супердерьмового утра.

Я не привык, чтобы люди от меня шарахались, но именно это происходит, когда обгоняю пару подростков на выходе из парка.

Дойдя до машины, выезжаю с парковки, не прогреваясь и не пристегиваясь. Под термобельем я разогрет достаточно, чтобы на холод можно было забить. Больше всего на свете я не хочу опоздать, иначе мне придется провести эти выходные с колом в заднице.

"Двор Олиной многоэтажки забит машинами абсолютно всегда, поэтому даже не пытаюсь искать себе место. Паркуюсь на задней стоянке и трусцой направляюсь к подъезду, успевая схватить дверную ручку за секунду до того, как она закроется за каким-то мужиком.

Я никогда не был внутри.