Сопротивляйся

– Что скажет дама? – Чернышов смотрит на меня нейтрально сверху вниз.

Во мне все еще сидит раздражение от его поступка, черт возьми.

Глядя в его глаза, я даже не могу понять, раскаивается он в том, что выдернул меня за город, не предупредив, или нет. По крайней мере, теперь он в курсе, что это ни черта меня не радует.

– Все за счет заведения, – добавляет хозяин.

– Что такое СПА? – слышу заинтересованный вопрос. – А мне можно?

Забрав со стола телефон, встаю и говорю сыну:

– Ты еще маленький.

– Я уже большой! – протестует он.

– Ведите, – улыбаюсь Олегу.

– Вот, это правильно! – посмеивается он.

Покидая ресторан, настраиваюсь на то, чтобы получить удовольствие, раз уж я здесь.

Нужно быть дурой, чтобы вымещать свое зло на ком-то, кроме виновника этого торжества. Если я собираюсь перед ним извиниться, ему придется извиниться передо мной в ответ, а если он этого не сделает, то я вообще не хочу его больше видеть, но правда в том, что я не имею понятия, чего от него ждать.

Снимая с себя одежду в небольшой раздевалке СПА-комплекса, зло стираю салфеткой помаду, которой хотела замаскировать бардак в своей душе.

Я не знаю, чего ждала, затолкав в свою постель Камиля, который пытался быть нежным, как только мог, а я не хотела нежности. Мне нужно было другое. Я хотела чертовой необузданности, по привычке полагая, что все мужчины умеют совмещать ее с нежностью.

Наши ожидания не совпали.

Это было похоже на разговор слепого с глухим.

Господи, это было так, будто я хочу трахаться, а он хочет побарахтаться в медленной воде.

Это не делает его плохим любовником, просто мои ожидания срослись со мной, как вторая кожа.

Мы слишком мало знакомы, чтобы подстраиваться друг под друга вот так, с ноги. Совсем необязательно, чтобы все случалось с первого раза, но главный пример моей жизни насмешливо талдычит о том, что это самообман."

"Швыряя на скамейку свою одежду, проклинаю Чернышова за то, что он вообще сегодня появился, как живое напоминание о том, что все бывает по-другому.

От этого хочется закричать.

Я отправила Камиля домой под предлогом того, что утром должен вернуться Миша. Достаточно убедительно, как лицемерная сука. Лицемерная, потому что, закрыв за ним дверь, я испытала облегчение.