Сопротивляйся

– Мои почтовые голуби сломались, – не отрывая от нее глаз, делаю шаг в комнату и издаю очередной скрип.

Она смотрит на меня так, будто хочет разобрать мое лицо на атомы.

Если это признак того, что наш вчерашний разговор отложился у нее в голове, я буду безмерно рад.

Я готов к любому раскладу, кроме такого, при котором она захочет все вернуть на свои места, поэтому терпеливо жду, осматриваясь.

На скамейке в центре аккуратно сложена знакомая шуба, и от нее исходит тонкий аромат духов, который ненавязчиво заполнил разделяющее нас пространство.

– Хочешь забрать его на выходные? – получаю ровный вопрос.

– Нет. Мне завтра рано утром на перевязку и уколы.

– Тогда, что ты тут забыл?

– Он мой сын, – напоминаю я.

– Да, когда это стало тебе удобно.

Выпускаю из носа воздух, прежде чем сказать:

– Хочешь поговорить об этом?

– Не хочу, – отворачивается. – Я его приведу. Там уже давно почти все разошлись.

Развернувшись, обходит скамейку с другой стороны, и я делаю то, чего не позволял себе охерительное количество времени.

– Я никуда не спешу. Я проезжал мимо и решил заглянуть. Пусть он веселится.

Застыв, она напрягает руку. Мне требуются усилия, чтобы не сжать пальцы сильнее. Через толстые нитки свитера я чувствую тепло ее тела и тонкие кости. Я слишком хорошо знаю ее тело и то, какое оно хрупкое, особенно под моим, и напрягаюсь сильнее, чем если бы греб против течения.

Я слышу ее тихое и частое дыхание. Стараюсь не концентрироваться на ее губах, но это сложно. Они слишком яркие. У меня в животе собирается напряжение, еще чуть-чуть и у Мишани будет повод спросить, не пора мне отлить.

Высвободив руку, она понижает голос и говорит:

– Я прошу тебя предупреждать не от скуки. Когда ты появляешься вот так, ты сбиваешь наши планы. Планы есть не только у тебя одного.

– Извини, – смотрю на нее исподлобья. – Я не подумал…

И это действительно так. Я не думал о ее планах.

– Не волнуйся, мы давно к этому привыкли, – говорит с горечью, от которой в моей груди печет. – Твои планы превыше всего.