Сопротивляйся

Она мокрая настолько, что я слышу запах ее возбуждения даже отсюда. Это не сюрприз, но я слишком тупой сейчас, чтобы это осознать.

– Ай-й-й… – стонет, сжимаясь вокруг моих пальцев.

Она горячая внутри. Гладкая и узкая. Мне похер на Камиля Тхапсаева. Трахал он ее или нет, мне просто похуй, но где-то на задворках мозга бьется дикая ревность оттого, что он тоже видел ее такой. Я не знаю, в чем между нами разница, между мной и ней. Я до онемения не хочу говорить самых банальных слов на свете – все, кто были после нее, ничего для меня не значат.

– Русла-а-а-ан…

– Сейчас…

Оставляю на ее губах жадный поцелуй. Разворачиваю к себе спиной, сжимая здоровой рукой под грудью. Правой отодвигаю в сторону черную полоску белья и вламываюсь в ее тело, выбивая воздух из нас обоих…

Глава 37

Наши дни

Оля

За весь день я не проглотила ни крошки, если не считать завтрака. Может, поэтому ноги перестают меня держать, пока о мои ягодицы бьются его бедра, но я не хочу, чтобы он останавливался…

Ни за что…"

"Пульс бьется в каждой клетке тела.

Мне хочется плакать. Или смеяться. Еще больше хочется унять эти искры под его пальцами, когда Руслан решает добыть из меня оргазм. Вцепившись в его запястье, позволяю этим пальцам тереть свой клитор, пока бедрами Чернышов вколачивает меня в кухонную столешницу, заставляя стонать на всю свою квартиру.

– Да… – стону, запрокинув голову.

На шею обрушиваются ласки, от которых мурашки растекаются по груди. Мочку уха всасывает жадный рот. Все движения моего мужчины становятся резкими и бесконтрольными. Я знаю, чего он хочет. Не хочу сопротивляться. Не могу… только не сейчас. Я слишком этого хочу. С ним. Вместе.

Зажмурившись, цепляюсь за ощущения. За каждый толчок члена внутри себя, за каждую искру под пальцами Руслана, за каждый скупой стон, который сопровождает его приближающийся оргазм.

Опережаю его на секунду.

Как только это происходит, Руслан сжимает меня обеими руками, не выпуская до тех пор, пока через два толчка он не присоединяется ко мне. Это все, что успевает поймать мой мозг, потому что после этого я на десять секунд теряю себя.

С криком взрываюсь, умоляя Чернышова держать меня крепче.

Я все же плачу.

От опустошения и наполненности. От эмоций, которые вырываются из меня с этими слезами.