Наощупь

Именно свечение чакр наблюдали наши герои при своем незапланированном сеансе тантрического секса. В идеале во время тантрического секса светятся чакры, а на головах расцветает цветок лотоса. Но для этого людям вместе нужно практиковать, возможно, не одну жизнь. То, что это у героев случилось практически сразу, и вызвало удивление Степана.

Глава 10

Я как на подушке лежала на мощной груди Степана и мелко подрагивала. Это что вообще было? Секс? Смерть? Жизнь? Это всегда так? Или только с ним? Я никогда такого не испытывала.

Даже в те редкие моменты, когда Сашка вспоминал о моем удовольствии и действительно старался. Что, впрочем, случалось нечасто. Я чуть наклоняю голову и тайком втягиваю в себя аромат кожи Степана. Он пахнет ладаном и миртом. Этот запах идет ему намного больше, чем модные духи, которыми от него несло в нашу первую встречу. На мою голову ложится его тяжелая ладонь. Осторожно гладит по волосам и замирает. От его нежности мне хочется плакать.

Моя душа наполнена покоем, а тело — воздушной негой.

Мне так хорошо, как, наверное, до этого никогда не было. Блаженное чувство успокоения. Забвения, словно где-то здесь, совсем рядом, находится мой собственный рай. Я хочу купаться в этом чувстве, я хочу впитывать его в себя, дышать им! Запастись им, как верблюды запасают свои горбы жиром, который питает их во время долгих переходов через Сахару, чтобы потом и я, в отсутствие счастья, могла питаться этим запасом.

Нагло веду рукой по его рельефному прессу, очерчиваю каждый продолговатый кубик, и выше, к по-настоящему огромным мышцам груди.

Его рука чуть сильнее прижимает меня к себе. Словно счастье обнимает за плечи. Мы молчим. Слов нет. То, что творится в душе, настолько мощно, что я просто не представляю, как это озвучить. Что сказать Степану, чтобы он понял, как много сделал сейчас для меня. Он словно собрал меня заново из тех кусочков битого стекла, что от меня остались.

Чуть меняю положение головы и касаюсь груди Степана губами.

Я думала, мне будет противно с чужим мужчиной, но то, что я испытываю сейчас, и близко не похоже на отвращение. Напротив. Я принимаю его. Мне хорошо с ним настолько, что необходимость возвращаться домой убивает. Я не хочу покидать тихую гавань его рук. Мне так в них спокойно! Моя душа была разбитой чашей, а стала цельным витражом. А я не знала даже, что эти острые уродливые осколки с зазубренными краями могут на что-то сгодиться.