Наощупь

Все усложнилось настолько, насколько это вообще возможно. Я не знал, как объяснить Тане все происходящее. Я боялся за ее психику. Даже мне было нелегко уместить в голове все, что происходило, а ведь этому предшествовали долгие годы практики и медитации. Я учился, я постигал эту науку… А на мою женщину это просто обрушилось. На мою несвободную женщину. Это тоже все усложняло. То, что она столько лет была сосредоточена на другом…

— Степан…

— Да, Стелла?

— Все хорошо? Я видела, как Таня вылетела отсюда, как ошпаренная…

— Я не знаю, Золото… Я не знаю.

— На свете существует не так много вещей, которые могли бы вызвать твое недоумение.

— Это как раз тот случай.

— Хочешь поговорить?

Я задумываюсь над вопросом Стеллы. Хочу ли? Она могла бы понять. Я ей много всего рассказывал об этом, объяснял. В теории она была довольно неплохо подкована.

— Все сложно, знаешь ли. Таня моя. Только она находится далеко не на том уровне, чтобы осознать этот факт и принять его.

— Но это ведь поправимо?

— Наверное.

— Мне жаль…

— Не знаю, почему все пошло псу под хвост! Во-первых, я касался Тани до этого, во-вторых, мы довольно плотно пообедали! Я понятия не имею, как это произошло при таких условиях…

— Да, что произошло, Степа?!

— Мы слились… Мы практически полностью с нею слились!

— Эээ… полагаю, речь идет не о физическом контакте?

— Правильно полагаешь, — я вскочил на ноги и заметался по кабинету, — чакры засветились! Она испугалась… Резко все оборвала — так тоже нельзя!

— Да, вылетела она, явно не в себе… Мы столкнулись в дверях.

— Вот! Ты видела… И как мне теперь поступить? Как объяснить человеку, далекому от всего этого, что между нами произошло?

— Слушай, Степ, а не лучше ли пока просто не вдаваться в детали? Если ваша духовная связь настолько сильна, то, вполне возможно, что она сама все поймет. Постепенно… Ты ее манишь… Для женщины это немаловажно.

— Физика — это здесь, — я опускаю распрямленную ладонь к полу, — А у меня вот тут ядерный взрыв, — стучу костяшками по лысой черепушке.

— А ты начни с того, что понятно ей. Нельзя впервые поставить человека на лыжи и отправить его на зимнюю олимпиаду.

Ладошка Стеллы скользнула по моему лицу — успокаивая. Я обнял ее тонкую талию и опустил лицо в ароматные волосы. Своей жизнью, всем, чем я сейчас являюсь, я обязан этой стальной женщине. Она вытащила меня. Дала новые ориентиры.