Наощупь

Именно благодаря ей я попал сначала в Индию, а потом в Тибет.

— Я не знаю, что мне делать, Золото. Я не знаю… Если она меня пошлет…

— Выжди пару дней. Дай ей успокоиться. А после позвони.

И я выжидал. Медитировал и выжидал… И нервничал. Потому что, как я ни старался слиться с Таней — у меня ничего не выходило. Складывалось впечатление, что она отгородилась от меня невидимой бетонной стеной. Я жил, но жил лишь вполсилы. Как наполовину парализованный инвалид. Спустя сутки я не выдержал и набрал ее номер. Она взяла трубку только с третьего раза.

— Да…

— Таня!

— Привет, Степан.

Я зажмуриваюсь и представляю ее лицо. Впитываю в себя ее настороженный голос и дрожу внутри. Я дрожу, как чертов осиновый лист…

— Привет… Скажи, мы можем увидеться?

— Зачем? — ее голос какой-то странный."

"— Если я скажу, для того, чтобы окончить назначенный курс массажа, ты мне поверишь?

— Нет.

— Тогда я не буду этого говорить. — Делаю паузу, откидываюсь затылком на стену и устало растираю виски. — Я скучаю по тебе, Таня. Я ужасно по тебе скучаю.

— Правда?

Я почти уверен, что еще немного, и она заплачет. С ней что-то случилось помимо нашего секса. Что-то плохое. Я это чувствую, но все тот же барьер мешает мне увидеть ситуацию глазами Тани.

— Правда, — делаю паузу. — Приедешь ко мне? Хочешь, я что-нибудь приготовлю… Или проведу с тобой еще один сеанс массажа. Я забрал чаши домой, когда понял, что ты не придешь больше…

— Я не знаю…

— Соглашайся! Все будет так, как ты захочешь… Мы можем просто поговорить.

Она замолкает надолго, а после просит продиктовать адрес, что я и делаю, перекрикивая оглушительный грохот сердца в ушах.

Таня приезжает довольно быстро. Я даже не ожидал, поэтому, когда слышу ее голос с трубке домофона, на секунду теряюсь. Излишне шумно гремлю замками. Моя квартира на первом этаже. Секунда — и дверь открывается. Меня сбивает с ног волной дикого болезненного отчаяния.

— Степан…

— Да?

— Я не хочу есть, и не хочу массажа…

— А чего же ты хочешь? — сглатываю я.

— Прямо сейчас я не хочу быть одна.

Я слышу, как одна за другой расстегиваются пуговицы на её одежде, а после ткань с шорохом опускается на пол. Туда же отправляются босоножки, сначала одна — потом другая. Таня делает шаг, и её тело замирает в каком-то сантиметре от меня. Я чувствую его жар.