Шестерки умирают первыми

— Но если это совершенно ясно, то Шульгину терять было нечего, — заметила Настя. — Его сократят в любом случае. Так почему бы не отвести душу и не сказать во всеуслышанье хаму, что он — хам.

— Ой, нет, не скажите, — Светлана всплеснула руками. — Для него очень важно остаться на работе здесь, в Совинцентре. Здесь оклады огромные и часть начислений идет в валюте. Пусть не в нашем отделе, но ему обязательно надо здесь остаться. А Юрий Ефимович — человек гендиректора, это все знали, с ним ссориться нельзя.

«Значит, Тарасов — человек гендиректора.

Это уже интересно. К нему я, конечно, не пойду, рылом не вышла. К гендиректору пойдет Юра Коротков».

— Припомните, пожалуйста, все, что Тарасов рассказывал о себе, о своей семье, — попросила Настя.

— Да он ничего особенного и не рассказывал. Когда учил нас, как за цветами ухаживать, обмолвился, что разводит розы на даче. Еще говорил, что у него три овчарки дома живут, только я не поняла, в городской квартире или на даче. Дети, говорил, выросли, живут отдельно, а он — с женой вдвоем.

Про внуков ничего не рассказывал, я, во всяком случае, не помню. Может, их и нет еще.

— А про свою прежнюю работу? Чем раньше занимался, почему решил ее сменить?

— Нет, про это почти ничего не говорил. Упоминал, что работал в Управлении делами Министерства среднего машиностроения. А про то, почему решил сменить место службы, нам и в голову не приходило спрашивать. Здесь платят много… Знаете, — оживилась вдруг Науменко, — был один забавный момент. Когда он свои вещи в стол выкладывал, я заметила такую стеклянную штуковину, не то болванка, не то палка, толстая такая и короткая.

Я спросила, что это такое, а он мне ответил, что эта штука весит ровно семьсот пятьдесят шесть граммов, потому что это самый оптимальный вес пресса для приклеивания фотографий на пропуска. Средмаш — закрытая система, там все только с пропусками ходят. Если пресс слишком тяжелый, из-под фотокарточки выдавливается клей, а если слишком легкий — она плохо приклеивается и начинает бугриться.

— Что начинает делать? — переспросила ошеломленная Настя.

— Ну, это он так сказал — бугриться. В смысле, буграми идет. А чтобы пропуск выглядел достойно, вес пресса должен быть ровно семьсот пятьдесят шесть граммов. Якобы эту болванку с таким точным весом для него специально отливали.

— Бред какой-то, — пожала плечами Настя."

"— Не знаю, — покачала головой Светлана. — Это его слова, я ничего не выдумала. Ира может подтвердить, она тоже это слышала.