Сердце дракона. Том 5

Впрочем, для мира боевых исскуств, это было в порядке вещей. В одну секунду вы сражаетесь, в другую – спокойно общаетесь. Такова жизнь в этом безумном мире и с этим приходилось считаться.

Хаджар кивнул и, убрав меч в ножны, отошел к Эйнену. В прыжке, взмахом ладони, он срубил цепи и, поймав тело друга, опустился на настил. Перенеся тяжело дышащего островитянина на койку, Хаджар аккуратно снял рабский ошейник.

Он прекрасно знал какую боль может доставить лишние движение при данном процессе. Отравленный шип, если задевал нервы, оставлял далеко позади пытку синего обруча.

Как-только яд покинул тело Эйнена, тот задышал ровнее. Кровь из ран перестала течь и те, пусть и не на глазах затягивались, но Хаджар ощущал, как в теле островитянина начинаются целительные процессы. Благо, Эйнен не брезговал тратой времени и ресурсов на изучение техник усиления плоти.

Подобное, обычно, было не свойственно простым практикующим. Времени и сил отнимало много, а на начальных ступенях пути развития пользы почти не приносило.

Подойдя к прикроватной тумбочке, Хаджар достал из ней небольшой ларчик с различными склянками и колбами. Из каких-то он высыпал порошки, из других доставил мази, даже влил в горло другу зелье.

Спустя несколько часов Эйнен уже спал. С зарубцевавшимися ранами, которые Хаджар спокойно покрывал бинтами, он был немного похож на мумию. Именно так пустынники хоронили своих погибших. Пеленали в белое и опускали в пески.

Ночь Хаджар провел в поверхностной медитации. Он сидел в позе лотоса у подножия кровати Эйнена. Обнаженный меч Горного Ветра лежал на его коленях.

Часть разума Хаджара находилась в Реке Мира, откуда черпала энергию, чтобы затем влить её в тело. Другая же, небольшая, но внимательная, контролировала происходящее. Вслушивалась в то, как оклемавшиеся сидельцы чистят пол, латают стены и раненных.

Слышала, как ссорятся самые сильные, пытаясь распределить оставшийся после погибших хабар.

Действительно – тюрьма. Вернее, то, как она выглядела в представлениях Хаджара, потому как сам он лишь в темницах сидел. А там, из собеседников, крысы да тьма. Что объединяло и тех, и других – они отвечали тишиной на любые, даже самые глупые речи.

– Иронично, не находишь? – прокряхтел проснувшийся Эйнен.