Десять «за»… (ЛП)

Так и не сказав, как ее зовут.

Глава 6

На следующий день.— Ты сегодня, какая-то удивительно притихшая, — заметила Луиза.

Аннабель вяло улыбнулась в ответ. Они выгуливали собаку Луизы в Гайд-Парке. Теоретически — в сопровождении Луизиной тетушки, но леди Кросгроув как раз встретила одну из многочисленных приятельниц. Она все еще видела девушек, но явно не могла их услышать.

— Просто устала, — ответила Аннабель. — Перевозбудилась на балу и не могла уснуть. — В ответе не было лжи, но и не содержалось всей правды.

Ей решительно не хотелось пялиться в потолок. Из принципа. Она всегда это ненавидела. Когда хочешь заснуть, открыть глаза — значит признать свое поражение.

Но с открытыми глазами или без, ей никак не удавалось отвлечься от мыслей о том, что она натворила.

Себастьян Грей.

Себастьян Грей!

Эти слова колоколом отдавались у нее в голове. В списке мужчин, с которыми ей не следовало целоваться, он стоял в самом начале, наравне с королем, лордом Ливерпулем и трубочистом.

По правде говоря, она сильно подозревала, что он стоит выше трубочиста."

"До бала у Троубриджей она знала о мистере Грее весьма немного. Что он — наследник лорда Ньюбури, и что эти двое не переносят друг друга. Но как только прошел слух, что лорд Ньюбури за ней ухаживает, все, казалось, считали своим долгом рассказать ей что-нибудь о графе и его племяннике.

О, ну ладно, не все, поскольку она была совершенно неинтересна большей части общества, но все, кого она знала, спешили поделиться с ней своим мнением.

Он красив (племянник, а не дядя).

Он повеса (снова племянник).

Он, похоже, беден, как церковная мышь, и много времени проводит в обществе двоюродных братьев по матери (беден, без сомнения, племянник, и это к лучшему, ведь если Аннабель выйдет замуж за лорда Ньюбури, и окажется, что беден, как церковная мышь, именно он, это будет уж как-то чересчур).

Аннабель покинула бал сразу же после кошмарного происшествия на пустоши, а вот мистер Грей, похоже, остался. Должно быть, он произвел сильное впечатление на Луизу, потому что этим утром — Господи Боже! — та не могла говорить ни о чем другом.