Десять «за»… (ЛП)

— Вы со всеми женщинами так невежливо себя ведете?

— Почти ни с кем, — не раздумывая, ответил он.

У нее приоткрылся рот, и ему захотелось закатить себе оплеуху. Она попыталась это скрыть, но он успел разглядеть между удивлением и возмущением вспышку неподдельной боли— перед ним, безусловно, стояла женщина эмоциональная.

— Я имел в виду, — начал он, едва сдерживая стон, — что когда я… Нет… Когда вы…

Она стояла и выжидательно смотрела. А он совершенно не знал, что сказать.

И вдруг понял, что торчит здесь, как полный идиот, прекрасно понимая, что существует как минимум десяток причин, по которым такое положение вещей совершенно неприемлемо.

Он совершенно не знает, что сказать — раз. Он, конечно, повторяется, но ведь обычно он всегда знает, что сказать — два. Особенно женщине — три.

Он, как правило, необычайно говорлив — четыре. Благодаря этому качеству он ни разу за всю свою жизнь не оскорбил ни одной женщины, разве что она на самом деле этого заслуживала — пять.

А эта женщина не заслуживала ничего подобного — шесть. А это значило (семь), что ему необходимо извиниться, а он (восемь) совершенно не знает, как это сделать.

Потому что способность легко и непринужденно извиняться напрямую зависит от склонности вести себя так, чтобы пришлось просить прощения. А он ею вовсе не обладает. И всю свою жизнь несказанно этим гордился.

Но именно поэтому он теперь совершенно не знает, что сказать — девять.

И, наконец, десять: есть в этой девушке нечто, превращающее его в полного болвана.

В бол-ва-на.

Интересно, как остальное человечество выносит это неловкое молчание перед женщиной? Себастьяну оно показалось совершенно ужасным.

— Вы попросили вас поцеловать, — сказал он. Не подумайте плохого, он озвучил отнюдь не первую мысль, что пришла ему в голову, вовсе нет! Он дождался второй.

Она так втянула в себя воздух («Стояли бы ближе к морю, прилив начался бы раньше», — подумалось ему), что он почувствовал: следовало подождать как минимум седьмой мысли.

— Вы обвиняете меня в… — Она замолчала на полуслове и сердито поджала губы. — В общем, в том… в чем вы… меня… — И наконец, когда он уже было решил, что она сдалась и ничего больше не скажет, она закончила: — обвиняете.

— Я ни в чем вас не обвиняю, — возразил он.