Одиночка. Трилогия (ЛП)

Похоже, влетела в магазин, врезалась в стену и не взорвалась.

— На ней написано что–нибудь? Есть какие–то обозначения?

— Типа «Сделано в Китае» или вроде эмблемы из «Затерянных»? Нет. Ничего.

Мы спустились и вышли на улицу. Калеб открыл задние двери стоявшего возле входа фургона, разложил пандус и со страшным ревом съехал по нему на мотоцикле.

— Классный? — гордо спросил он, заглушив мотор. — BMW 650 GS. Смотри, какие колеса. На таких шинах никакой снег не страшен, так что я мотаюсь по улицам вообще без проблем.

— Я засунул ее подальше, чтобы освободить место для жажды выживания.

— Прокатимся по–быстрому?

— Они услышат шум.

— Мы их обгоним. Сам я особо не катаюсь, потому что одному опасно: вдруг мне понадобится остановиться, а какой–нибудь засранец выскочит из–за угла…

— Вот и я о том же.

— Но вдвоем не страшно.

— Слушай, — сказал я, прислонившись к стене книжного магазина. Я еще не вполне пришел в себя, но уже вспомнил все, что Калеб рассказывал о себе, и вспомнил, что он боится действительности, не признается самому себе, что случилось.

— Может, — ответил Калеб и заглушил двигатель. — А куда вы ехали в подземке в тот день?

— В Мемориальный комплекс 11 сентября. На экскурсию. Ты там был?

— Нет. Меня туда никогда не тянуло. Даже наоборот."

"— Нужно там побывать. Через некоторые вещи обязательно надо пройти.

— Зачем?

— Затем, что ты отсиживаешься в своем магазине, как я отсиживался в небоскребе.

Калеб смотрел на меня в упор, и я, хотя до нормального самочувствия мне было еще далеко, тоже смотрел ему прямо в глаза. Его взгляд смягчился. Помолчав, он сказал:

— Можем туда съездить.

— Давай проедем мимо твоего дома?

— Хорошо. Заскочим в Маленькую Италию. Посмотрим, вдруг… вдруг там остались мои ребята.

Я улыбнулся. Калеб менялся на глазах. Он согласился не потому, что его влекли приключения, а потому, что начал принимать мир таким, каким он стал. И ему нужны были доказательства.

— Мы надолго? — спросил я. У меня точно было мало времени, а вспомнить, почему, никак не получалось. Но сейчас нельзя оставлять Калеба — мы должны побывать там вместе: так будет лучше и для него, и для меня.

— Максимум два часа, — ответил он.

Я посмотрел на север.