Одиночка. Трилогия (ЛП)

— А люди? Эгоисты, индивидуалисты, думающие только о себе и о своих проблемах.

— Я не заметил, — сказав это, я попытался вспомнить что–то подобное, но со мной никто себя так не вел: мне попадались только добрые, участливые нью–йоркцы, готовые помочь.

— Ты просто не успел таких встретить. Слишком мало здесь прожил. А еще, американцы любят австралийцев.

— Мы же поддерживали вас во всех ваших войнах.

— Спасибо большое, — съязвил Калеб. — А если серьезно, Нью–Йорк — классный город. Я бы не променял его ни на какой другой.

Разные социальные уровни, разные миры. Неприятие других. Перед глазами у меня вспыхнула картинка.

— Странные штуки происходят на свете, правда?

— Правда.

Калеб сидел над пустой тарелкой, и по взгляду было понятно, что он сейчас где–то далеко, что его безмятежность — напускная.

— От колена, — объяснил Калеб и обвел глазами комнату то ли с чувством гордости, то ли сожаления. — Я люблю этот магазин. Общаюсь с людьми, которые мне приятны, домой работу не беру — только если почитать свежие книжки. Мне не хотелось сразу уходить с головой в учебу, тем более, я еще вообще не решил, чем заниматься.

Я посмотрел на магазин — стеллажи с книгами растворялись в темноте.

— Хорошая работа. Я люблю читать. Особенно комиксы. И у меня есть «Сиддхартха», — сказал я.

Книга Анны. Помню, она рассказывала о ней. И положила внутрь записку: там говорилось, что это любимая книга ее отца. Перед глазами встал аккуратный почерк Анны. А где сейчас эта книга? Давала ли она мне ее на самом деле? Еще Анна любила «Гордость и предубеждение».

— Очень тонкая вещь, — заметил Калеб. — Я вообще могу читать днями напролет, но еще мне нравится писать — когда есть настроение.

— А что ты пишешь?

— Работаю над серией комиксов. Вполне возможно, получится целый графический роман.

— О чем он?

— Пока рано об этом говорить. Все герои обладают сверхспособностями: используют свой мозг гораздо эффективнее обычных людей.