Безнадежно влип

В любом другом случае за такое слово, произнесенное по отношению ко мне, я бы, как минимум, обиделась. Но удивительным образом, оно не кажется мне чем-то оскорбительным сейчас. Более того, мне понравилось, как это прозвучало. М-да… я точно схожу с ума.

Как завороженная наблюдаю за тем, как Миша обводит кончиками пальцев ареолу сначала одной, затем другой груди. Соски моментально сжимаются, а тело покрывается мурашками. Несмотря на то, что сейчас мое тело слишком чувствительно к прикосновениям, мне не больно, когда Миша стискивает в ладонях грудь.

Напротив. Мне хочется, чтобы он сжал ее еще сильнее. Эти грубоватые ласки вызывают мучительное томление внизу живота.

Закрываю глаза, когда чувствую его губы на сосках. Он то вбирает их в рот, то прикусывает, тут же зализывая языком. Сильнее сжимаю край стола в ответ на каждое его движение. Хочется свести ноги, дабы унять ноющие ощущения внизу живота. Чувствую, как Мишина рука скользит по животу вниз.

Вздрагиваю, распахнув глаза, когда он проводит пальцем по кружеву белья.

Неловко от того, что там я влажная. Медведев оттягивает полоску трусиков в сторону и касается пальцем моей плоти. Сжимаюсь, когда он начинает скользить пальцем вверх-вниз, задевая клитор. Издаю какой-то невнятный полустон и тут же прикусываю губу, когда Миша продолжает сильнее ласкать меня.

Оказывается, это чертовски сложно – не издавать ни звука и казаться безучастной. Я кое-как разжимаю ладони, сжимающие столешницу, и закидываю руки Медведеву на шею. Утыкаюсь лицом в его плечо, зажмурив глаза.

Почему это так… это так… хорошо… мамочки… Каким-то чудом мне удается не застонать, когда внизу все взрывается вспышкой удовольствия. Распахиваю глаза от этого нереального ощущения и только спустя несколько секунд до меня доходит, где я нахожусь. С разведенным ногами, почти голая я сижу на столе. На столе!

Воображение тут же услужливо подбрасывает картинки того, как Миша делал это со своей девушкой на том столе. Только сейчас вспомнила, как омерзительны были те их стоны, не даром я старалась не издавать сейчас никаких звуков.

От былого возбуждения и недавних ощущений не осталось и следа, а вот обида на него и злость на себя за то, что позволила проделать это со мной, разлилась по венам со скоростью света. Надо отдать должное Медведеву, он уловил перемены в моем поведении, к счастью, не закончив начатое.

– Что случилось?

– А ты меня ни с кем не перепутал?

– В смысле? – хрипло шепчет Медведев.

– В прямом.