Безнадежно влип

И сейчас ты мне будешь говорить, что авария не твоих рук дело? – как только я тянусь за сумкой, папа хватает меня за руку.

– Ты фильтруй свою речь, не перебарщивай. Я могу хорошо ответить в ответ.

– Чем? Новой угрозой? – вырываю руку из его захвата.

– А зачем угрожать? Просто закрою тебя в этой комнате, пока башка на место не встанет.

– А ты кто такой, чтобы меня где-то запирать?! Ты кем себя вообще возомнил? Ты мне никто после всего, что сделал. Я тебя ненавижу.

– Нарываешься. Тебя в детстве никогда не били, хочешь сейчас начать? – блефует.

Не ударит, что бы я сейчас ни сказала. Я же, сама того не осознавая, сжимаю руку в кулак, как учил Миша. Почему-то сейчас перед глазами стоит не только он, но и мама. Желание ударить папу превышает в сотни раз мой удар Медведеву.

– А хочу.

Все произошло настолько быстро, что очнулась я не от боли в руке, а от того, что увидела кровь на папиной губе. Он, мягко говоря, этого не ожидал. Удар был сильный. Настолько, что я, кажется, выбила ему то ли весь зуб, то ли его малую часть.

Крови много. Не так, как у Миши.

– Это тебе за все. За меня, за Мишу. А главное, за маму. Нас тебе пока еще не удалось добить, а ее да. Хочешь ударить меня в ответ? Давай, – Боже, я и сейчас знаю, что он не ударит меня. По глазам вижу.

И, вероятнее всего, я действительно плохая дочь, ибо испытываю самое что ни на есть наслаждение при виде такого папы. Растерянного. Разбитого.

– Только после того, как ты меня ударишь в ответ, я все равно встану и уйду своими ногами.

Я – свободный человек.

Несколько секунд он еще смотрит на меня, закрыв ладонью рот, а затем резко разворачивается и выходит из комнаты, не заперев при этом дверь.

Плохая из меня ученица. Очень плохая. Ибо, как бы Миша ни старался поставить мне удар, чувствую, что руку разрывает от боли. Ладно, плевать, от этого не умирают. На удивление, я спокойно собрала вещи, переоделась и вызвала такси. Меня никто не удержал. Даже слова не сказали.

Накрыло меня уже в машине. Понимаю, что нельзя плакать.

Да и вообще надо успокоиться, а не получается. Живот не тянет и не болит. Значит все нормально. Это безусловно радует. В остальном – дело дрянь. Уже приехав к Наташе, поняла, что все. Силы остались где-то там, вместе с ударом. Не могу поднять ни горшок, ни кошку. Тяжело. И деньги. Ну почему не взяла карточку? А если Наташи нет дома? Где я буду ночевать? Налички хватит, разве что, на такси и какую-то мелочь. Глупая! Протягиваю деньги водителю.