Секретный агент

– Да! Не ожидал я от тебя такой прыти, парень! Сколько людей вокруг здания?

Андрей усмехнулся:

– А ты выйди, проверь! Заодно в «Волге» и кейс с документами из Междуреченска заберешь!.. Если сумеешь!

Адвокат ответил Сургину улыбкой. Правда, натянутой, напряженной:

– Мне теперь они ни к чему! Я прекращаю свое участие в защите господина Витинского! Бесперспективными делами не занимаюсь. Сейчас для меня важнее другое. Это уехать из сраной России. И я уеду! Не пойму одного, почему ты, имея прикрытие, всегда действовал один?

– А потому что я одиночка! Мне напарники не нужны.

– Не нужны, да? Переоценил ты себя, дружок! Теперь вот расплачиваться придется за это. Не обидно?

– Ты о себе думай, Игорь Иванович! Что-то мне подсказывает: не уйти тебе далеко, да и не жить долго.

Голиков побледнел, сжал зубы:

– Закрой пасть! И лучше помолись перед смертью!

– А я неверующий!

– Тогда попрощайся с дамой. На тот свет отправитесь одновременно! Может, еще будете счастливы в той, загробной, жизни?

Андрей отвернулся от адвоката:

– Как ты мне надоел! И это за какие-то минуты!

Голиков хотел что-то сказать в ответ, но появилась подельница:

– Все в порядке, Игорь.

– Черт его знает. Открой потайную дверь и кончай их обоих! Сами уйдем коллектором.

– Угу! Минуту!

Мария подошла к глухой, казалось бы, стене, но, сняв с нее картину, открыла небольшой лаз. Засунула туда руку, что-то дернула, и в стене открылась широкая дверь.

Он вошел в комнату, переступив через подельницу Голикова, бросил взгляд на адвоката, дергавшегося в предсмертных судорогах, перевел глаза на Сургина, прищурился:

– Как же это ты, Андрей, так лоханулся, а? Дал заманить себя в ловушку. Мог бы действовать аккуратней.

Сургин, не ответив, повернулся к Маргарите. Быстро освободил ее от оков и пленки. Спросил:

– Ну, как ты? Сильно испугалась?

– У меня все внутри оборвалось, когда эта надзирательница наставила на тебя автомат!

Андрей присел рядом с женщиной, обнял ее.

И только после этого ответил генералу:

– Ошибаетесь, Николай Викторович, не проиграл я. И не мог проиграть.