Ложь моего монстра (ЛП)

— Со мной все будет в порядке, — прохрипел я и попытался улыбнуться, но это вызвало боль в моих распухших губах и глазах, и я закашлялся.

Человек, которому было поручено избить меня, бьёт меня по лицу, а затем в живот. Я сплёвываю кровь, когда моё зрение становится размытым.

О, черт. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

Последнее, что я вижу, это потрясённое выражение Карины, на её мягком лицо отражается шок, прежде чем она кричит:

— Кирииилл!

Я вздрагиваю от мягкого прикосновения двух рук к моей щеке.

— Кирилл!

— Кирилл!

— Ты меня слышишь?

Я открываю глаза и сквозь дымку сна я вижу Сашу, склонившуюся надо мной, слезы прилипли к её ресницам, а брови нахмурены.

На ум приходят две мысли.

Во-первых, я снова погрузился в глубокий сон рядом с ней. На самом деле, это было так глубоко, что мне приснился кошмар о далёком воспоминании.

Во-вторых, Саша, должно быть, была свидетельницей чего-то, что так расстроило её.

Блядь.

Именно поэтому я не люблю спать.

— Кирилл? — спрашивает она низким, затравленным голосом, который так похож на голос Карины в тот день.

Я медленно сажусь, и она выдыхает, неохотно отпуская меня. Я хочу схватить её руки и снова положить их себе на лицо.

Вместо этого я встаю и направляюсь к мини-бару в своей комнате. Боковым зрением я замечаю часы. Шесть утра. Я действительно проспал несколько часов.

Что, черт возьми, вообще происходит со мной в последнее время?

Я наливаю себе в бокал коньяк и залпом выпиваю его, затем наливаю ещё. С кровати доносится шорох, Саша заворачивается в одеяло и подходит ко мне.

— Ты в порядке? — осторожно спрашивает она.

— Лучше и не может быть, — я начинаю пить вторую порцию выпивки, но она мягко сжимает мою руку, заставляя меня остановиться.

— Ты метался во сне и не просыпался, сколько бы раз я ни звала тебя по имени. Это был страшный сон?

— Что, если бы это было так?

— Я знаю, какими ужасными они бывают. Я не думаю, что выпивка поможет.

— Тогда мы это и выясним, — я высвобождаю свою руку из её, опустошаю второй бокал и наливаю третий.

На этот раз она хватает его и осторожно ставит на стол.

— Я знаю кое-что получше алкоголя.

— Сомневаюсь в этом.

А потом эта чёртова женщина распахивает одеяло и оборачивает свои руки и одеяло вокруг нас обоих. И я понимаю, что она обнимает меня. Что, черт возьми...

— Ты позволил мне обнять тебя, когда я оплакивала Надю и Николая, и это моя любимая форма утешения.