Ложь моего монстра (ЛП)

После этого я особенно забочусь о том, чтобы протереть её неудовлетворённую киску. Она стонет, когда я вытираю её складки, и это грозит разбудить мой член после того, как я, наконец, усыпил его, поэтому я перехожу к её рукам. Ранее во время борьбы она повредила несколько ногтей. Я ласкаю их, а затем перехожу к красным полосам, оставленных ремнём.

После того, как я заканчиваю, я делаю это снова, касаясь каждого уголка, каждой впадины и шрама, оставленного пулей на задней части её плеча. У неё есть и несколько других шрамов, некоторые на животе, но большинство на руках и ногах.

"Такое мягкое тело не было создано для службы в армии или в качестве телохранителя, но опять же, похоже, ей это нравится.

Не столько военная служба, поскольку она, казалось, всегда была там на как на задании. Однако с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк, она стала более беззаботной, и я ловлю её улыбку всякий раз, когда она заканчивает свой идеальный табель, одна из немногих, кому это удаётся.

Она вздрагивает, и я понимаю, что, возможно, занимаюсь этим слишком долго.

Я достаю свежее одеяло и укрываю её им.

Проходит несколько секунд, пока я смотрю, как она спит.

Знаете, что? К чёрту все это.

Я снимаю рубашку и брюки и ложусь на бок, чтобы лучше рассмотреть её. Я даже не сплю, так что тот факт, что я разделся для этого, странен сам по себе. И я даже кладу голову на подушку.

Вид, чертовски стоит того.

Я кладу руку на её грудь и начинаю дразнить её сосок потому, что я не могу себя контролировать. Но потом я чувствую её ровное сердцебиение, и мне вспоминается далёкий эпизод.

Это было в тот раз в машине, когда она пела мне и я почувствовал биение её сердца. Моя ладонь ложится на её грудь, и я начинаю прислушиваться. И мне даже хочется закрыть глаза.

Но прежде чем я это делаю, Саша поворачивается на бок и прижимается своей грудью к моей. Её сердцебиение сталкивается с моим, когда она прижимается лицом к моей груди и закидывает свою ногу на мою.

Блядь.

Теперь я не сдвинусь с места, даже если очень нужно будет.

— Помоги мне, Кирилл!

— Не волнуйся, Кара. Я здесь, — говорю я прерывающимся голосом, в который я бы не поверил, если бы меня здесь самого не было.

Я свисаю на верёвке, которая с каждой секундой врезается мне запястья, и хуже всего то, что Карине приходится смотреть, как меня пытают ради забавы люди нашего грёбаного отца.

— Кирилл! — Она навязчиво кричит, пока её голос не становится грубым и хриплым. Но мужчины, которые удерживают её, не дают ей сдвинуться с места.