Ложь моего монстра (ЛП)

Мои пальцы впиваются в его куртку, когда я смотрю на его лицо. Он так близко, что я вижу своё отражение в его очках – уязвимое, глупое и полное надежд. Но я все ещё цепляюсь за него, за этот чёртов оптимизм и дымовую завесу счастья.

Это все, что у меня осталось, и лучше верить в наполовину полный стакан, чем погрязнуть в страданиях.

— Если я скажу «да», ты сделаешь так, чтобы это произошло? — спрашиваю я шёпотом.

Улыбка появляется на его губах. Она не жестокая и не снисходительная. Без садизма и хитрости.

Это первый раз, когда я вижу такое выражение на лице Кирилла, и я не знаю, почему мне хочется улыбнуться в ответ.

Его свободная рука гладит мою щеку, и я инстинктивно наклоняюсь навстречу его прикосновению, затем он опускает руку к моей шее, и он обхватывает её пальцами, шепча мне на ухо:

— Моя, блядь.

Он отпускает меня так же быстро, как и схватил.

— Я скоро вернусь.

Я ошеломлённо смотрю, как за ним закрывается дверь.

Как только он исчезает из виду, я бегу к двери и стучу по дурацкому металлу.

— Ты не можешь продолжать держать меня тут, Кирилл! Выпусти меня!!

Ответа не последовало. Я продолжаю колотить в дверь ещё несколько минут, пока у меня не начинают болеть кулаки и ноги. Потом я ударилась об неё головой.

О чём, черт возьми, я только думала?

Тот факт, что я даже предложила стать его женой, сам по себе является аномалией, но быть отвергнутой так тонко, заставляет меня хотеть кричать.

Кирилл, безусловно, мастер манипуляций, потому что я уже чувствую психологические последствия этой ситуации.

Черт!

Черт возьми!

Что, если он оставит меня здесь навсегда, а потом мне придётся жить, став его любовницей?

О боже.

Я не смогу этого пережить.

Я выпрямляюсь. Нет. Я выберусь отсюда, несмотря ни на что.

В следующий раз, когда он вернётся, я нападу на него и убегу. Если он этого не хотел, тогда ему не следовало запирать меня тут.

Однако вопрос в том, что, если он не вернётся в ближайшее время?

Как раз в тот момент, когда я думаю, что снова начну биться головой о дверь, она открывается.

Ровно через два дня.

Я вскакиваю с дивана, хватаю тяжёлую вазу для нападения, и бегу к двери. Я останавливаюсь, когда входит Кирилл с чемоданом на колёсах, и с пожилым мужчиной.

Ваза остаётся подвешенной в воздухе. Очевидно, я потеряла элемент неожиданности, но это только потому, что я сама была совершенно ошеломлена.