Осман. Его маленькая слабость (СИ)

— Ребят, все устали, все на взводе… — Осман как всегда ведет себя как хозяин положения.

А малышка вдруг начинает хныкать, грозясь залиться громким плачем.

Ну, Каришка, ну хитрюга, папе решила подыграть?

— Давайте, уладим этот вопрос без дам? У Полины Аркадьевны, как вы видите, ко мне нет никаких претензий, ведь так?

— Да, никаких претензий, — повторяю за ним, укачивая ребенка на руках.

Мне действительно хочется, чтобы все поскорее закончилось. Я устала, моя девочка устала и ей нужно поесть, поспать.

— Предлагаю вам пройти в соседний кабинет, Тамара сделает всем по чашечке кофе, посидим, все детали проясню лично.

Полицейские вновь переглядываются, точно ведут диалог на ментальном уровне. Кивают, наверное, сдавшись под напором Османа — слишком уверенно он себя ведет.

Ну да, конечно, это же Махдаев. У него это в крови.

А у меня вот каша в голове.

— Тома, проводи парней, сейчас подойду!

Как только дружная процессия покидает кабинет Османа, он… снова закрывает дверь на ключ и поворачивается ко мне.

— А теперь давай начистоту, Огнева. Что за спектакль ты устроила?

* * *

Я смотрю на Османа и не узнаю его.

Когда он успел стать таким?

Черствым. Бессердечным. Жестоким."

"Не верит ни единому моему слову. Пытаюсь объяснить, что я не причем, но безуспешно.

Проще биться головой об стену.

В какой-то момент это выводит меня из себя. Весь день провела в поисках своей бедной малышки, не ела, не пила, устала, как собака. Как же тут не быть злой?

Каришка точно чувствует мое настроение и начинает хныкать.

— Можешь оставить нас вдвоем? — прошу Османа, перебивая его на середине фразы.

— Что? — сверкает своими черными глазами, явно взбесившись от моего произвола.

— Мне надо покормить дочь, можешь выйти?

— С ума сойти можно! — говорит скорее себе, чем мне, и разводит руками. — Где гарантия, что ты не выпрыгнешь в окно, пытаясь в очередной раз подставить меня?

У меня нет сил на то, чтобы спорить с ним, да и молоко приливает все больше и больше, я даже чувствую, как тонкая ткань бюстгальтера становится мокрой.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и, оперевшись бедрами об столешницу, пристраиваю Каришку поудобнее на руках.

— Что ты делаешь, Огнева?! — восклицает Осман, когда я расстегиваю верхние пуговицы на кофте и собираюсь оголить грудь в белье.

— Кормлю малышку.

— Прямо здесь?

— А у меня есть варианты? Она голодная, слышишь, как плачет.