Свита короля (ЛП)

Каждый вдох был судорожным и рваным, слишком коротким и неглубоким, чтобы достичь лёгких, но достаточным, чтобы им давиться. Нейл невольно отдёрнул голову в сторону, подальше от её жёстких пальцев, и слишком поздно вспомнил о ноже. Лезвие снова вспороло кожу, оставив второй порез, и Нейл подался вперёд, обессиленно свесив голову. Со связанными за спинкой кресла руками далеко уйти не удалось, но он не мог не пытаться. Кровь медленно стекала по лицу, теплом обдавая губы, капая со рта и подбородка прямо на бёдра. Её вкус чувствовался при каждом вдохе.

Щелчок прикуривателя раздался снова – для Нейла этот звук был подобен выстрелу, и он не смог не вздрогнуть.

— Знаю, твой отец обязательно спросит об этом, но мне нужно знать сейчас, — произнесла Лола. — Слушаешь меня, младший? Эй.

Она ударила его рукояткой ножа по спине.

— Где наша птичка, а? Когда мы узнали, где ты прячешься, у нас было время порыскать вокруг, но я так и не нашла ни намёка на её присутствие. Тетсуи говорит, ты сказал ему, что она мертва.

— Она мертва, — просипел Нейл.

Крепко схватив Нейла за волосы, Лола вернула его в вертикальное положение и запрокинула ему голову. Она отложила нож в сторону, чтобы освободить вторую руку, и туго сжала горло, практически перекрывая доступ к кислороду. Лола притянула его к спинке кресла, вжав голову в подголовник. Ромеро снова достал раскалённый прикуриватель, и Нейл принялся отчаянно вырываться.

— Она мертва, — повторил он, хрипя от жесткой хватки Лолы.

— Мы ему верим? — спросила Лола у Ромеро.

— Возможно, но можем удостовериться, — неопределённо ответил тот.

— Хорошо, — кивнула Лола и снова резко сжала горло Нейла, чтобы Ромеро смог прижать прикуриватель к его лицу.

Удушающая хватка Лолы не оставляла Нейлу другого выбора, кроме как выть от боли.

Ромеро убрал прикуриватель и снова поставил его нагреваться. Лола ослабила хватку настолько, чтобы Нейл мог дышать, но не отпустила его.

— Давай, попробуй ещё раз, младший, — произнесла Лола. — Ответь мне так, чтобы я поверила. Где Мэри?

— Она мертва, — в голосе слышалась несдерживаемая боль.