Наследник

— Митя!"

"Приблизившись к ложу больного вплотную, государь коротко глянул на лекаря, склонившегося в поклоне, и осторожно погладил сына по голове.

— Вижу, чадушко, идешь на поправку. Умница мой!

Унизанные перстнями пальцы нежно взъерошили и без того растрепанные волосы.

— Скоро совсем оздоровеешь, поедем с тобой в Москву, к матушке. Да, сыно?

Мальчик на ложе едва заметно кивнул. Царь же еще раз взъерошил волосы и с лукавой усмешкой покосился на обтекающего лекаря:

— Вот и славно, вот и хорошо.

Повинуясь небрежному жесту, подскочивший Ральф аккуратно влил остатки своей микстуры в малолетнего пациента.

— Умница мой! Ну, отдыхай, я позже опять тебя проведаю.

Успокоившийся мальчик проводил отца взглядом, потом с молчаливым предупреждением оглядел своего лекаря и с поистине детским интересом стал разглядывать залу. Потом его внимание переключилось на сиделку, молчаливой тенью застывшую невдалеке от его ложа, затем его глаза стали потихоньку закрываться…

— Уснул.

— Будет сделано, боярин.

«Не уснул, а видеть тебя уже не могу. Лекарь-калекарь, блин!»

Без особого труда имитируя глубокий сон, Виктор… Или уже Дмитрий? В голове по этому вопросу все изрядно перемешалось. Да, он помнил почти все из прежней жизни, но так же прекрасно он помнил и свою недолгую жизнь ЗДЕСЬ, где бы это здесь ни было. Он был и Виктором, и Дмитрием сразу, и ни одним из них.

«Теперь понятно, почему так трудно отзывается средоточие. Удивительно, как оно вообще отзывается! Ну, благословясь, попробуем».

Тепло и жизнь, наполняющие тело, стали потихоньку концентрироваться в животе, медленно и осторожно сплетаясь-сливаясь в горячую точку. Она подросла, запульсировала в такт с ударами сердца, увеличилась еще — и вот в солнечном сплетении уже и не точка, а едва ощущаемый колючий клубочек силы.